Может быть, это была моя собственная ошибка — не увидеть в Томе той излишней уверенности, которая в конце концов и привела его к погибели.
Я снова посмотрел в окно кафе, и как-то интуитивно начал сомневаться в том, что передо мной такая же история.
Но тем не менее, мне стало ясно: излишняя уверенность может скрывать очень многое. Скрипучие двери, скрытые в тени.
Тёмные углы, где легко потеряться. Это всё — как в «Багряном клубе», куда мне следовало направиться.
Я почти был уверен, что за всей роскошью и мишурой этот клуб – тот ещё притон.
Как и всё в этом городе, где все играют на грани, не стоит забывать, что такие, как она, могут оказаться на опасной стороне этой линии.
Я сделал шаг назад, не в силах больше стоять на месте.
Внутри как-то холодно стало, но теперь мне было совершенно ясно: если я буду идти по этому пути, не отступая, я увижу куда более тёмную сторону Изабель.
И, возможно, тот, кто её поддерживает, как и кто может подставить, окажется далеко не тем, за кого себя выдают.
Я двинулся дальше, но в голове уже вертелся вопрос — а не будет ли мне в какой-то момент слишком поздно понять, что Изабель Делавэр и её мир не такие, как я себе их представлял?
Глава 7. Голоса в темноте
Пока веридианский дождь стучал по стеклу, я цеплялся за узкий карниз, чувствуя, как холодный ветер швырял капли прямо мне в лицо и дергал за края плаща.
Внизу, этажей в пяти подо мной, улица выглядела сплошным потоком света и тени. Хаос, но, странное дело, в этом была своя красота.
Пальцы побелели от напряжения — я сжимал холодный выступ так, будто это была моя единственная связь с жизнью.
В принципе, так и было. Ещё немного, и я потеряю чувствительность в руках. Чёрт, время играет против меня.
Струйка крови, сочащаяся из прикушенной губы, едва чувствовалась.
Всего лишь мелкая неприятность в сравнении с тем, что мне пришлось пережить, карабкаясь на этот проклятый небоскрёб.
«Три часа, — прошептал я в никуда. — Три чертовых часа лазания по вентиляционным шахтам, избегания камер и болтовни с на редкость тугодумным уборщиком».
Я не удержался от смешка, который сразу же пропал в шуме дождя и ветра. «Только в Веридиане», — добавил я уже тише, с сарказмом, который мне самому казался почти жалким.
Здание подо мной вдруг издало низкий, глухой звук. Я замер, прислушиваясь. Это был не просто ветер, и дело было не только в моих нервах.
Веридиан в последнее время словно стонал от таких же толчков, и, хотя власти твердили, что это нормально, я знал, что дело в другом.
Я видел закономерность. Не зря столько времени посвятил расследованиям и столкнулся с теми, кто управляет судьбой этого города.
Что-то тут было очень не так.
«Что ж, Корбин, проверим, насколько хорошо тебя держат ботинки», — подумал я, осторожно меняя положение на карнизе.
Лишь немного переместившись, почувствовал, как уязвим я на этом узком выступе.
Ветер не давал мне расслабиться, и сознание того, кто стоит за этим городом, заставляло быть еще более осторожным.
Я достал блокнот и пролистал его, пока не наткнулся на схему офиса. Каждая деталь совпадала: расположение мебели, камеры, даже маленькое растение в углу.
Слишком точно. Изабель знала, что делала, когда дала мне эту схему. Каждая мелочь была выверена идеально.
Но вот почему? Почему она так старалась помочь?
В памяти всплыло наше с ней первое знакомство в кафе на улице Вязов. Я тогда сразу почувствовал в ней что-то необычное.
Слишком проницательная, слишком точная — она явно скрывала больше, чем говорила.
Мы обменялись информацией, и хоть этот союз был мне крайне выгоден, меня не покидало ощущение, что она играет в свою игру.
«Зачем ты это делаешь, Изабель?» — думал я, смотря на ее безупречные схемы.
«Не доверяй никому», — пробормотал я вслух, почти не слышно. Эти слова стали моим личным кодексом.
В Веридиане доверие могло стоить жизни, особенно когда ты находишься так близко к Мартелу. Тем не менее, сложно было не признать: без этой информации мне бы не удалось зайти так далеко.