Каждый тик напольных часов отдавался глухим звуком, добавляя к общей тревожности.
— Три дня, — наконец заговорил Мартель. Его голос был тихим, словно рокот далёкого грома. — Три дня с тех пор, как исчезла девчонка Блустон. И до сих пор — ничего.
«Блустон?» — сердце сжалось от напряжения. Это Серафина. Я напряг слух ещё сильнее, боясь упустить хоть слово.
Мартель сложил пальцы домиком, а взгляд его скользнул куда-то мимо Моретти, на пустую стену. «Он нервничает», — подметил я.
На виске Виктора дрожала тонкая жилка, выдавая напряжение, которое он тщетно пытался скрыть.
Моретти хмыкнул, но ничего не сказал. Его молчание звучало грозно, как предупреждение. Этот человек понимал правила игры, его угроза не нуждалась в словах.
«Он играет в молчание. Страшно, когда такие люди молчат», — подумал я, наблюдая за их взаимодействием.
Моретти слегка пошевелился, с трудом устраиваясь на месте. Даже такое движение, едва заметное, казалось значимым.
— Она слишком близко подошла, — прошипел Мартел, и его голос опустился почти до шёпота. — Слишком любопытная, слишком настырная.
«Да что ж она такое узнала?» — я вслушивался в каждую интонацию, стараясь удержать в памяти каждую деталь.
Мартель снова перевёл взгляд на напольные часы. «Тик-так, время уходит», — отметил я. Тишина, наполненная тревогой, казалось, давила со всех сторон.
С каждым тиканием стрелки они приближались к какому-то важному моменту. Мартель явно осознавал, что терять время больше нельзя.
«Он понимает, что у них мало шансов удержать контроль», — рассудил я, пытаясь соединить все услышанное в одну картину.
Я медленно перевёл дыхание, чувствуя, как холодные капли дождя стекают по лицу. «Всё это на волоске.
Моё присутствие здесь, их планы. Один неверный шаг — и я мертвец».
Моретти медленно кивнул, затем, наконец, заговорил. Его голос был хриплым, как будто он проглатывал камни.
— Есть способы... обуздать любопытство, — сказал он, словно небрежно бросив слова, но я слышал, какая угроза таилась под этим спокойствием. — Осторожные способы. Без следов.
Он мимолётно глянул в сторону окна, и в этот момент я на мгновение напрягся, подумав: неужели он знает?
Взгляд его, словно случайный, был слишком целенаправленным. Будто он чувствовал моё присутствие.
Мартель не отрывался от стола, его пальцы медленно постукивали по полированной поверхности. Глаза сузились, как у хищника, оценивающего добычу.
— Это не только девчонка, — голос его стал тише, но я уловил в нём скрытую ярость. — Люди начали копать. Они подходят слишком близко.
«Значит, они знают. Чувствуют давление», — пронеслось у меня в голове. Я задержал дыхание, чтобы не выдать своё присутствие.
Каждое их слово могло стать ключом, к которому я так долго шёл.
Моретти снова кивнул, молчаливый и спокойный, но угроза от его молчания становилась только сильнее.
Он повернул голову и прямо посмотрел на Мартела.
— И как ты хочешь это устроить? — спросил он, его голос был холоден, словно ледяная вода. Они оба прекрасно понимали, что любое неверное движение может стоить им всего.
Мартель на мгновение задумался, но потом его глаза блеснули холодным светом.
— Нам нужна осмотрительность, — отчеканил он. — Всё должно быть чисто. Без лишнего шума.
Я напрягся. «Осмотрительность?» — Эти слова меня насторожили.
— Девчонка — это только начало, — продолжал Мартел, его взгляд переместился на серебряную зажигалку, лежащую на столе. На ней была выгравирована ящерица — символ их тёмных дел. Эта зажигалка сразу привлекла моё внимание, ведь именно её я нашёл в доках. «Чёрт, это ключевая улика». Я задержал дыхание, понимая, что сейчас на кону моя жизнь.
Мартель протянул руку к ящику стола и вытащил оттуда большую кожаную книгу. Я наблюдал, как его пальцы пролистывают страницы, полные закодированных записей.
«Что в ней?» — мне казалось, что это ответы на все мои вопросы. Его губы едва слышно зашептали:
— Мы не можем позволить, чтобы кто-то докопался до правды. — Он повернулся к Моретти, его взгляд был твёрдым. — Нужно разобраться с этим, пока ещё не поздно.