Я встал, медленно подошёл к окну, обдумывая услышанное. Дождь продолжал стучать по стёклам, словно усиливая чувство тревоги.
— Угрожали ли ей напрямую? — я спросил, хотя знал, что этот вопрос может вызвать ещё больше эмоций.
Лила замерла, её взгляд скользнул к фарфоровым фигуркам на камине. Казалось, что она вот-вот расколется.
— Я… не уверена, — её голос стал тихим. — Но я слышала, как она говорила о каких-то… тенях. Шёпот, угрозы, люди, которые не оставляют её в покое. — Она сглотнула, её глаза затуманились. — Я не знала, как ей помочь.
Я нахмурился. «Тени, шёпот». Речь шла явно не об обычных деловых проблемах.
— Ладно, — сказал я, медленно поворачиваясь к Лиле. — Я выясню, что происходит. Но вы должны быть готовой к тому, что это может быть гораздо опаснее, чем кажется.
Лила посмотрела на меня, и я увидел в её глазах смесь благодарности и страха.
— Спасибо, — прошептала она.
Я знал, что мне предстоит разобраться в этой непростой истории. Это было больше, чем просто исчезновение.
***
Вскоре я осторожно ступал по покоям Лилы Блустон, чувствуя, как каждый шаг погружает меня в атмосферу застоявшейся роскоши.
Плащ всё ещё был мокрым от дождя, который, казалось, не утихал уже несколько дней.
Лицо зудело от нехватки сна и дешёвого виски, которым я пытался сбить напряжение, но мысли всё равно разрывали голову.
«Каждая вещь здесь имеет значение», — пронеслось у меня в голове, пока я оглядывал облупившуюся позолоту на мебели и фарфоровые фигурки, покрытые слоем пыли.
Всё выглядело так, будто когда-то здесь кипела жизнь, но сейчас всё постепенно увядало, скрывая что-то важное.
— Слишком много роскоши, скрывающей что-то тёмное, — пробормотал я себе под нос, потому что, чёрт возьми, иногда мне просто нужно озвучить свои мысли, чтобы начать складывать картину.
Моя рука скользнула по резному карнизу, и я ощутил под пальцами мелкую трещину. «Хрупкость самой Лилы отражена в этих стенах», — подумал я, щурясь на слой пыли.
Даже пыль казалась здесь неслучайной, как если бы она была частью какой-то тщательно продуманной игры.
Это всё будто кричало: «Смотри внимательнее, Корбин».
Я перевёл взгляд на мольберт у окна. Полузаконченный эскиз казался бессмысленным без контекста, но меня заинтересовала рама.
Я наклонился и заметил тонкие царапины. «Художник спешил?» — подумал я. Это могло быть важно. Люди всегда спешат, когда что-то не так.
— Высококачественные материалы, но кто-то работал впопыхах, — пробормотал я, словно пытаясь донести до себя, что здесь каждый штрих значил больше, чем кажется. — И что же это за спешка?
Я медленно подошёл к туалетному столику. Вещи были разбросаны, но не хаотично — скорее, это выглядело как организованный беспорядок.
Частично заполненные альбомы для зарисовок, разбросанные карандаши, открытые флаконы духов.
«Организованный хаос, — размышлял я, осматривая пространство. — Сочетание сосредоточенной работы и… внезапного ухода?»
— Что это? Поспешный отъезд или нечто более зловещее? — пробормотал я, взяв в руки карандаш. Он был сломан, словно его резко отбросили.
«Может, её прервали», — мелькнуло в голове.
— Так, что же здесь произошло? — едва слышно произнёс я, больше думая вслух, чем задавая вопрос кому-то конкретному. Я двигался медленно, внимательно осматривая пространство. Не пропуская ни одной мелочи.
Взгляд зацепился за рамку с фотографией, которая едва виднелась среди аккуратно разложенных предметов.
Она была смещена — совсем немного, но я сразу это заметил. Маленькая безделушка частично её скрывала, и это вызвало у меня сомнения.
— Намеренно или случайно? — произнёс я, убирая безделушку, и теперь внимательно разглядывая фото.
Я осторожно взял рамку в руки. Треснувший лак на раме говорил о времени, пренебрежении и, возможно, о чём-то ещё.
На снимке я увидел Серафину. Она стояла рядом с мужчиной, которого я узнал почти мгновенно. Её улыбка выглядела вымученной, будто её заставили позировать.
— Виктор Мартел, — прошептал я, разглядывая его лицо на фотографии. Это не могло быть совпадением. Мартел был известной фигурой в этих кругах, и он явно не просто случайный знакомый.