Выбрать главу

Я не мог позволить себе стать их добычей. Я должен был остаться свободным. Внутри было отчётливое ощущение: они слишком хорошо подготовлены.

Эта погоня не закончится здесь.

— Я не дам вам меня поймать, — прошептал я сквозь стиснутые зубы, сжимая кулаки от напряжения. Инстинкт выживания кричал двигаться быстрее. Я уже не думал о том, как близко мои преследователи. Весь фокус был на следующем шаге: найти укрытие, спрятаться, переждать.

Мои ноги сами несли меня в тёмную аллею. Я почти не касался земли, просто вырывался из лап преследователей, с каждой секундой приближаясь к моменту спасения.

В ушах звенело от напряжения. Ветер и дождь стали невыносимыми. Я оглянулся через плечо — и увидел мелькнувшую в тени фигуру.

«Чёрт, они не отстают».

Ещё один рывок, ещё один поворот. Улицы Веридиана сплелись в запутанный лабиринт, но я знал, что это единственное место, где у меня есть шанс оторваться.

Я резко свернул за угол, плечом ударившись о кирпичную стену, но не позволил себе остановиться.

— Держись, Корбин, держись, — шептал я себе. Каждое дыхание обжигало горло, лёгкие уже горели от бега, но я не мог замедлиться. С каждым шагом мне казалось, что я приближаюсь к концу, но конец этот был неизвестным. Я пробежал мимо старых мусорных баков, мельком заметив запутанные ряды ящиков, и вдруг увидел старый гараж. «Это может сработать».

Я рванул в сторону двери гаража. Замок был сорван, дверь слегка приоткрыта. «Повезло». Я нырнул внутрь, запер дверь за собой и прижался к холодной стене.

Сердце готово было вырваться из груди, но я заставил себя замереть и прислушаться.

Снаружи шаги постепенно стихли. «Они потеряли меня. На этот раз». Я закрыл глаза, на секунду позволив себе расслабиться.

«Но это ещё не конец».

Глава 8. Скрижали лжи

Я несся по узким переулкам Веридиан-Сити, едва различая очертания зданий сквозь поток дождя.

Ветер хлестал в лицо, грязные стены окружали меня, и я едва справлялся с клаустрофобией, которую вызывал этот город.

Вода, стекая с крыш, смешивалась с грязью под ногами. Я не позволял себе замедлиться, двигался на инстинктах, словно машина, и каждая тень, каждый поворот мог стать моим укрытием или ловушкой.

Я чувствовал, что опасность буквально дышит мне в спину.

Шаги Сэла Моретти были отчетливы, словно удары молота по металлу. Они звучали все ближе.

Я оглянулся мельком и увидел, как массивная фигура преследователя сквозь пелену дождя неумолимо приближалась.

"Он не сдастся," — пронеслось в голове. Этот человек был чересчур быстрым для его размеров. Я буквально слышал, как мое сердце колотится, и понимал: прямой бой с Моретти — самоубийство.

Надо было что-то придумать.

Я резко свернул в узкий проход между мусорными баками. Тяжелый запах гниения едва не выбил меня из колеи, но это не имело значения.

Я стоял там, стараясь унять дыхание. "Ну давай же, думай, Корбин, думай..." — мысленно приказывал я себе.

Варианты проносились в голове один за другим, и каждый казался хуже предыдущего. Но я знал, что надо действовать, иначе скоро мне просто не останется времени.

Тихая улица открылась передо мной, когда я вынырнул из прохода. Первое чувство — облегчение. Второе — тревога.

Она была слишком пустой, как специально для засады. "Это плохая идея," — промелькнуло в голове, но времени на размышления уже не было.

Шаги Сэла становились все громче, он был близко.

Я прислушался: его тяжелое дыхание и проклятия сквозь шум дождя ясно давали понять, что преследователь не отступит.

"Черт побери этого громилу," — прошипел я сквозь зубы, резко меняя направление и ныряя в сторону.

Мне нужно было обмануть его, использовать преимущество переулков, которые были мне хорошо знакомы.

Но времени оставалось все меньше.

Я почувствовал прилив адреналина, когда заметил впереди рынок. Люди — вот что мне сейчас было нужно.

Быстрый маневр — и я оказался среди толпы. "Укрываться среди них — единственный шанс," — сказал я себе, пробираясь сквозь густую толпу продавцов и покупателей.

Здесь я мог спрятаться, хоть на мгновение. Двигаясь по людному пространству, я старался выглядеть как можно более естественно, хотя каждое движение давалось с трудом.