Всё здесь отражало меня — изношенного, измотанного и бесконечно усталого.
«Ещё одна ночь, подпитанная ложью», — пробормотал я себе под нос, кидая взгляд на наполовину пустую бутылку на тумбочке.
Янтарная жидкость в ней мерцала в свете лампы, вызывая сомнительный соблазн. Я покрутил бутылку в руках.
«Ещё один глоток не повредит… или повредит?» Этот вопрос не раз стоял передо мной в тёмные ночи, когда прошлое возвращалось, чтобы тянуть меня вниз.
Ответ был ясен — повредит. Но знал я и другое: как бы сильно не хотел оставить этот ритуал, я всегда возвращался к нему.
Тесное пространство комнаты давило на меня, стены казались ближе, чем раньше. Каждая скомканная газета, каждый незавершённый отчёт на столе — всё это напоминало о неудачах.
И теперь новое дело — очередное эхо старых ошибок, очередной шанс погрузиться в те тени, из которых, казалось, не выбраться.
«Сёстры Блустон», — произнёс я вслух, словно это могло прояснить что-то. Лила и Серафина... это дело было больше, чем простое исчезновение.
Я видел в глазах Лилы не только тревогу за сестру, но и что-то глубже — страх, скрытый под маской уверенности.
Они обе были частями сложного узора, сплетённого из их прошлой жизни.
Но что именно они скрывали?
Мои мысли снова вернулись к Серафине. Этот холод, который она принесла с собой...
Воспоминание вспыхнуло в голове яркой картиной: мокрый от дождя переулок, мерцающий неон, отражающийся на мокром асфальте.
Я был там, моложе, более отчаянный. Мои пальцы были окрашены в алый, и женщина в моих руках... её лицо — знакомое, но в то же время чужое, как если бы я видел его сквозь треснувшее зеркало.
Это была Серафина?
Я не мог точно сказать, но что-то в этом воспоминании цеплялось за меня. Оно было слишком реальным, слишком пугающим, чтобы быть просто плодом воображения.
Я вздрогнул, бросив взгляд в окно. Дождь лил так же, как в том переулке. Параллели были слишком очевидны, чтобы их игнорировать.
«Это не просто исчезновение», — пробормотал я себе.
Это воспоминание — оно словно наводило мосты между прошлым и настоящим, и я не мог избавиться от чувства, что это дело как-то связано с тем, что я пережил тогда.
«Почему именно сейчас?» — этот вопрос не давал мне покоя. Совпадений не бывает, особенно в таком городе, как Веридиан.
Сколько раз я твердил себе, что каждое новое дело — это просто очередная работа? Но вот я снова здесь, снова чувствую этот горький вкус напоминания: от прошлого не убежать.
Я стиснул зубы, пытаясь отогнать мысли. «Это просто работа», — сказал я. Но даже произнося эти слова, знал, что обманываю себя.
Всё это слишком похоже на то, что было раньше. Тот случай тогда... Я выдохнул. Внутри росла уверенность, что это дело — часть чего-то большего, чего-то, что я ещё не понимаю.
И как только это осознание пробралось ко мне, я почувствовал холод — тот самый, что всегда появляется, когда опасность уже рядом.
Я поднялся, подошёл к окну и посмотрел на улицы Веридиана. Свет фонарей едва пробивался сквозь потоки дождя, отражаясь на мокром асфальте.
Вода лилась по стеклу, словно слёзы. Я не помню, сколько ночей я провёл, глядя на этот город, пытаясь понять, что он скрывает.
Но в этот раз казалось, что всё связано с чем-то гораздо более личным.
Я вернулся к столу, зажёг сигарету и сделал глубокий вдох. Дым заполнил лёгкие, отдаляя на время те мысли, которые не давали покоя.
«Мартел», — снова всплыло в голове. Я видел это имя в связях Серафины. Виктор Мартел — одна из тех фигур, что всегда действуют в тени, но имеют огромное влияние.
Если он замешан, это может быть гораздо более опасным, чем казалось на первый взгляд.
— Ладно, Виктор, — пробормотал я себе. — В этот раз всё будет иначе.
Мартел был известен мне по старым делам, и каждый раз его след вёл к мраку и безысходности. Но если он снова всплыл, значит, предстоит нелёгкий путь.
Возможно, Лила не знала всех подробностей, но её интуиция не обманывала. Серафина оказалась на пути тех, кто привык скрываться за деньгами и властью.