Рэй не спросил, о ком именно шла речь: какой смысл заваливать незнакомого человека вопросами, если через пару минут ответы сами придут?
Они шли по пустому коридору и их шаги тихим эхом отражались от стен. Парень почему-то думал, что здесь, в главном корпусе, должны расхаживать гордые, скрытные и сказочно богатые Врановские, но, как оказалось, это было не так.
– Все в восточном крыле, – сказал Генри, будто прочитав его мысли. – Там сейчас танцы, пляски, карты… Видимо, жених хочет оторваться по полной напоследок.
– Ну естественно… – пробормотал Рэй. – Значит, Волтуры тоже приглашены?
– Конечно, – ответил Генри таким тоном, будто это самая элементарная и само собой разумеющаяся вещь.
Они подошли к двери с висящей на ней табличкой, на которой была изображена скрипка и ноты, и Генри повернул круглую ручку.
– Музыкальная комната? Видимо, вы и правда задумали что-то особенное.
Генри едва заметно усмехнулся (или показалось?), и парни зашли внутрь.
Внутри комната представляла из себя небольшой склад музыкальных инструментов: посреди стояла ударная установка, на стенах были прикреплены скрипки нескольких размеров; где в углу примостился большой контрабас; белый рояль со своими черно-белыми зубами-клавишами как караульный замер на своем месте; на полках, выстроившись в ряд, пылились флейты, кларнеты и деревянные дудки.
Девушка, сидевшая спиной к Рэю, от скуки напевала какую-то мелодию. Рядом, склонившись над столом, стоял пухленький шарообразный мальчик двенадцати лет. Он был похож на принца из сказки, который случайно забрел в реальный мир, настолько его лицо был детским и добродушным.
Услышав шум, мальчик отрывается от дел и буквально бежит к Рэю.
– Добрый день, господин фон Элбатт, – он долго тряс пальцы Рэя, в то время как парень изо всех сил старался освободить свою ладонь из его скользкой руки. – Я Врановский. Филипп.
– Да, я уже понял… Постойте, вы случайно не…
– Да-да, я Филипп Врановский-младший, сын члена Совета. И прошу, давайте перейдем на «ты».
– Ладно, – ответил парень. – Тогда я Рэй.
– А я тогда Фил, – представился мальчик. – И тогда это Паулина, – он указал на девушку с черными, как смоль волосами, которая уже перестала напевать и внимательно рассматривала Рэя. – А это Генри. Но вы, наверное, уже давно знакомы, так что глупо было вас представлять…
Паулина пристально смотрела на Рэя своими черными глазами, иногда хитро прищуриваясь и немного изгибая правую бровь, но Рэй, понимая, что это по идее должно было его смутить, сразу же принял «игру» и ответил не менее пристальным взглядом.
Она была худощавой, с мальчишеским телосложением и тонким длинноватым носом, а глаза у нее были большие и темнеющие, как у лани. Зубы немного выдавались вперед, но их не было видно, так как девушка держала тонкие губы плотно сомкнутыми. Сухие, не доходившие до плеч аспидно-черные волосы были небрежно заправлены за уши, а на мертвецки-белой коже не было следов косметики или кремов. Она была одета во все новое – дешевое, но новое. Белая рубашка, слишком широкая ей по всем параметрам, переходила в штаны-шаровары, которые, наоборот, были коротки и узки. Она была похожа на ведьму, только на очень молодую и чем-то знакомую.
Парень вдруг осознал, насколько глупо все это смотрелось со стороны. Он тут же повернулся к Филиппу, закрывая дверь и проходя вглубь комнаты, двигаясь при этом подчеркнуто свободно и легко.
– Так зачем вы меня позвали? – Рэй краем глаза заметил разные детали, разбросанные по столу.
– Точно. Приступим. Ты, видно, человек деловой, не стоит тебя задерживать, – сказал Фил. – Итак. Мы все знаем, что скоро будет концерт, поэтому мы хотим показать этим старикам современные технологии.
– Вижу, дела обстоят не очень.
Филипп почесал затылок:
– М-да… ну, как есть. В общем мы собрались для того, чтобы записать песню на эту пластинку, – мальчик кивнул на большой черный диск у себя в руках, – но столкнулись с некоторыми проблемами…
– Давайте говорить проще, – перебил Генри. – У кого-то – не будем показывать пальцем – руки растут не из того места.
– …Зато представляешь, Рэй, как круто будет, когда завтра мы включим граммофон и старики услышат музыку, не издаваемую человеком? Ты поможешь, приятель?
Рэй чуть не поморщился от такого панибратского отношения, но сдерживается.
– Десять процентов от прибыли – тебе.
– От прибыли? Вы это на черный рынок собрались продавать? – нелегальных махинаций Рэй всегда опасался, так как отец утверждал, что его двоюродный дедушка сел за это в тюрьму.