Погруженный в себя и в свои раздумья, Рэй вернулся в свою комнату, отведенную ему в корпусе для семьи невесты. Мысль о ссоре с Эмили больно колола его самолюбие, и он быстро открыл дверь, надеясь вздремнуть часиков до одиннадцати. Завтрак пропустит, ну и дьявол с ним, с этим завтраком.
Однако на его кровати сидел отец. От неожиданности Рэй застыл, не зная, что сказать, а мужчина в это время оценил состояние лица парня. А потом вздохнул:
– Ну, и что с тобой стряслось?
Глава VI
Семь лет назад
При слове «детство» у каждого человека, какого бы возраста, пола и вероисповедания он ни был, в голове начинают мелькать яркие образы этого странного, но по-своему прекрасного этапа жизни.
Кому-то в первую очередь вспоминаются жаркие дни и сладкие фрукты, кому-то однотипные купе поездов, кому-то начищенные до блеска витрины магазинов детских игрушек, кому-то друзья со двора, кому-то запах домашней еды, уют семейного очага, голоса родителей, а кто-то просто отмахивается, пытаясь выкинуть из памяти воспоминания о том времени.
Одно слово, но зато какое!..
Услышав это слово, первое, что пришло бы на ум Паулины, был бы Бердсбург. Этот холодный северный город, расположенный около Бринальского залива, много раз видел, как маленькая девочка с двумя черными, как смоль, и тонкими, как крысиный хвост, косичками бродит по его тихим закоулкам и просторным скверам, не боясь встретить самых необычных его обитателей.
Кого только не видела девочка на мощеных улицах Бердсбурга: и деловых офисных работников с кожаными портфелями, и молодых модниц, чем-то похожих на маму, и уличных музыкантов, играющих на изогнутых золотых трубах, и иностранных туристов, которые вечно передвигаются по городу группами, и грязных бездомных, спящих в темных закоулках, и даже людей с зелёными, красными и синими волосами, которые были для девочки самыми удивительными людьми на свете.
Но гораздо больше ей нравился сам город – он скрывал столько тайн и видел столько на своём веку, что завораживал, а потом медленно растворял в себе каждого, кто готов был отдаться его тайнам. Нарядные фасады старинных зданий провожали прохожих взглядом своих глаз-окон, где-то в парках укрылось лето, словно не желая появляться в этом городе, по старым крышам гуляло солнце, а все кофейни звали к себе. По пятиугольным, квадратным и восьмиугольным дворам-колодцам летало эхо паулининых шагов, а медные памятники подмигивали девочке, пытаясь стряхнуть с себя надоедливых голубей.
По вечерам в Бердсбурге было еще красивее: на набережных толпились люди – в основном туристы – чтобы посмотреть, как разводят мосты. Какие-то мосты разводились в стороны, а какие-то – вверх, и на те, что разводились вверх, всегда приходило смотреть больше туристов, чем на те, что разводились в стороны.
А еще, когда темнота накрывала город, словно черное одеяло, маленькая Паула любила просто медленно гулять по улицам и смотреть в окна домов. У кого-то горел желтый свет, у кого-то красноватый или белый, а кто-то повесил на окна шторы, но сквозь них все равно просвечивал свет квартирных ламп, как днем сквозь лист дерева просвечивает свет солнечных лучей, отчего видны его жилки. Паулу это почему-то завораживало. Она шла и думала о том, что прямо сейчас кто-то ложится спать, кто-то только с работы пришел, где-то в обнимку сидят влюбленные, где-то ребенок, забившись в угол, плачет, кто-то собирает вещи, чтобы уехать отсюда навсегда, кто-то бурно ссорится, а кто-то мирно пьет чай со своими детьми. У кого-то горе, у кого-то радость.
А вон за тем окном, возможно, сидит такая же девочка, как Паула, и мечтает о своем. Может, в одну из этих квартир только переехал молодой парень, который через пару лет станет знаменитым певцом и будет гастролировать по миру со своими песнями, а сейчас про него никто еще не знает. А тот маленький мальчик, которого мать кормит с ложечки ужином, через двадцать лет станет обычным офисным работником, и проживет жизнь несчастную и полную одиночества.
Может, с кем-то из них Паула когда-нибудь будет дружить, а кого-то так никогда и не узнает. С кем-то случайно столкнется на улице плечами, и кто-то из них скажет: «Осторожнее, девочка».
И пойдет дальше.
Странные ощущения. Столько разных людей, столько разных судеб, и все они отличаются друг от друга, но все равно чем-от похожи.
Вернувшись поздно вечером домой, девочка на цыпочках заходила в свою комнату и запирала дверь на замок, а потом без сил валилась на кровать, и, завернувшись в одеяло, как в кокон, засыпала. В своей угловой комнате, вопреки логике, она не чувствовала себя уютно.