– В каком смысле?
– Политика. Врановские хотят захватить власть? При чем тут отец Паулы? Только говори помедленнее, все-таки нестминский мне не родной.
– Ну смотри, у нас тут правит Ассамблея, состоящая из пяти правителей. Каждый из них сидит в своем кресле ровно пять лет. Состав всегда меняется постепенно. Например, пяти лет назад Роберта Свон вошла в состав, а в этом году, как ты помнишь, истек ее срок, и вместо нее поставили Грей-Врановского.
– Получается, в следующем году уйдет тот, кто пришел четыре года назад? – помолчав, спросил Генри.
– Угу, типа того. Шестое октября – день выборов, в седьмое – день оглашения результатов. В этот день каждый год в здании Ассамблеи устраивают традиционный праздник и приглашают на него семьи тех, кто входит или хочет войти в правительство. Такая себе частная вечеринка.
– Погоди-погоди, – перебил Генри. – Понятно, что делал на этой вечеринке я, у меня троюродный дядя в вашей Ассамблее. С Паулой тоже все предельно ясно. Но что ты там забыл? Филипп говорил, что твоя семья кораблями занимается.
Рэй с досадой вздохнул и пнул камешек, валявшийся на дороге.
– Занимается. Испокон веков. Мы вообще все родом из Нест-Града, там выход к морю. Не знаю, с чего отец вдруг полез в политику. – И, расценив обстановку, добавил: – Думаю, ему заплатили, чтобы изобразить конкуренцию на этих выборах.
– Хм, по моим наблюдениям с деньгами у вас все в порядке. Камердинер… – он что-то задумчиво пробормотал на бринальском, но тут же поправился и перешел на нестминский. – Я, честно говоря, даже смутно представляю, что входит в его обязанности. Да и девушка из вашей семьи выходит замуж за Врановского. Подумать только, через пару дней это все, – Генри обвел рукой все вокруг, – будет принадлежать семнадцатилетней девчушке. Нехило, а?
Рэй не ответил.
– Как я понимаю, записать свое имя в Книгу этой семейки мечтает любая здешняя девчонка.
– Надеюсь, что нет. Потому что если это так, то мир сошел с ума, – а потом, помолчав, задумчиво протянул: – Книга…
Ему вспомнилось, как он пятилетний бежит по коридору, забегает в библиотеку, прячется за дальним стеллажом и, затаившись, ждет.
– …три, два, один… – слышится из коридора. – Кто не спрятался, я не виновата! Я иду искать.
Мальчик хихикает, но тут же прикрывает рот ладонью, чтобы не издавать лишних звуков. Слышаться медленные тяжелые шаги, и тетя Далия открывает дверь в комнату.
– Так-так-так, где же Рэй, где этот негодный мальчишка… – приговаривает она. – Может быть, он за шкафом? Нет, тут никого. А может, он под ковром? И тут пусто. Как же так? Куда же делся этот ребенок…
Тут Рэй не выдерживает и громко смеется:
– Я здесь, тетя! Как ты меня не нашла? Я хорошо спрятался!
– Хорошо, хорошо, – отвечает она и широко улыбается. – Ой, отойди подальше от той полки.
– А что на ней? – спрашивает ребенок.
– О, на ней самые старые экземпляры Книги. Смотри, – она взяла самую большую и старую, – здесь записано, кто на ком женился, и кто у кого родился. Вся наша родословная с начала поза позапрошлого века.
Мальчик посмотрел. На одной из хрупких от времени страниц было написано: «Артур фон Элбатт», «Агнесса де Вайтенберг», рядом красовались две замысловатые подписи, стояла дата, и в углу была приложена старая затертая фотография.
– Это бабушка и дедушка? – спросил Рэй.
Тетя Далия кивнула.
– Но ведь фотография чужая.
– Как чужая? – удивилась женщина. – Приглядись, это они, только гораздо моложе.
Мальчик упрямо замотал головой.
– А почему нет, мальчик мой? Все люди, даже самые старые, когда-то были молодыми. Взгляни на меня: сейчас мое лицо в морщинах, руки в пигментных пятнах, а суставы уже никуда не годятся. Но раньше я была недурна собой, что бы там не говорила Шарлотта. Конечно, она всегда была первой красавицей нашей семьи, но и я, бывало, блистала на балах не хуже – а может даже и лучше – нее.
Тетя Далия рассмеялась, вспоминая прошлую жизнь, навсегда застывшую на фотокарточках. Войны тогда еще не было, и мальчик вместе с отцом жил в Нест-Граде. После переезда в Норт-Бротер он уже никогда больше не видел тех старых томов, исписанных именами и подписями.
– У вас же тут есть Книги? – видимо для уточнения спросил Генри, приняв долгую паузу за непонимание.
– Да, есть конечно, – очнулся Рэй. – Наверное, раньше это был единственный способ задокументировать брак, а сейчас это скорее красивая традиция.
– Ну не скажи, – возразил Волтур, – у нас в Бринале в большинстве деревень этот способ до сих пор единственный. Знаешь, что меня удивило, когда я только переехал сюда, к вам? То, что вроде бы вы такие злые, прям враги для бринальского народа, как пытается уверить нас Драгомиров, а по сути все одно и тоже. Я раньше и правда думал, что все за границей нелюди, черти и масоны. Только и думаете, как нас уничтожить. Поэтому поначалу побаивался всего вокруг. Но потом понял, насколько у Бриналя, Норт-Бротера и Нест-Града похожие традиции. Те же Дни Алконоста и Ночи Сирин каждый год, восемь дней свадьбы, Книги у каждой семьи, да и языки родственные… конечно, у нас все выглядит не так богато. Правительство пропагандирует скромность. Но все же кажется, что меня полжизни… как бы это сказать…