Даже без нормального освещения Паула знала, что фасад с этой стороны ее дома пестрит лепниной и украшениями, такими пыльными и шершавыми, что схватиться за них не составляет особого труда. Кажется, внизу нет людей – видимо, все они с другой стороны дома, около парадного входа.
Девочка поставила босую ногу на холодный лепесток каменной лилии, украшавшей стены третьего этажа, и ловко ухватилась руками за рельефный герб Бердсбурга, который заботливые зодчие решили прикрепить к фасаду. Правая нога, которая все еще опиралась на подоконник, никак не хотела оттуда отрываться, и тогда девочка рывком перенесла вес на левую ногу, изо всех сил стараясь сохранить равновесие.
На деле высота давила на сознание гораздо сильнее, чем Паула могла себе предположить, лилия на гербе в каких-то местах была слишком шершавая и до крови царапала кожу, а в каких-то, наоборот, была очень скользкая и гладкая, так как разные части цветка те же заботливые зодчие отделали разными материалами. Небо заволокло то ли дымной завесой, то ли плотным одеялом облаков, отчего не было видно ни белой луны в серых яблоках, ни серебристых звезд, поэтому девочке пришлось прощупывать стену почти вслепую, лихорадочно думая, что делать дальше.
Вдруг из окна маминой спальни донесся громкий треск – для того, чтобы понять, что и эта комната горит, даже не надо поворачивать головы. Но девочка сделала это неосознанно и в ту же секунду потеряла и без того хрупкой равновесие.
Пытаясь вновь ухватиться за выступ, она еще больше оцарапала руки и, падая вниз, проехалась по шершавым лепесткам лицом.
***
Очнулась Паула уже тогда, когда почувствовала прикосновение чьих-то рук, облаченных в грубые перчатки. Она лениво открыла один глаз, чтобы посмотреть на своего спасителя: сильные руки, яркая куртка с золотыми пуговицами, шлем и маска, защищавшие голову и лицо… Пожарный.
«Но куда же я упала?» – так же лениво подумалось девочке. Ноющие раны на лице, животе, руках и ногах тревожили гораздо больше, чем все, что происходило вокруг. Ее спасли. Что может быть важнее…
Следующие десять минут она помнила смутно – врачи, перевязь, маска, которая помогала дышать, всеобщая тревога, странные жужжащие звуки, мужской голос, который доносился из громкоговорителей…
– Из какой ты квартиры, моя хорошая?
Паула сфокусировалась на лице, повисшем прямо перед ней. Карие глаза. На высоком лбу капельки пота. Широкий подбородок. Нижняя губа гораздо больше, чем верхняя.
– Глаза бегают. Взгляд осознанный, – одобрительно сказала девушка-врач и погладила Паулу по волосам. Девочка не стала сопротивляться.
Разум постепенно возвращался, сонливость и головокружение от потери сознания уже прошли, дышать через маску с кислородом стало приятно. Врачи прямо на улице оказывали первую помощь – перевязывали и обеззараживали раны – а тех, кому повезло меньше, клали на носилки и увозили на машинах с мигалками. Спасатели на руках выносили людей из полуразрушенного здания, и Паула невольно нашла глазами остатки той самой лилии, за которую так отчаянно хваталась, а прямо под ней… ну конечно! Балконы на втором этаже! В темноте их не было видно, но скорее всего она свалилась прямо на такой вот балкон.
Паула посмотрела на свои руки – белоснежные повязки ровным слоем прилегали к кистям, на коленях и животе красовались точно такие же, и, хотя Паула их не видела, зато прекрасно чувствовала.
Кареглазой девушки рядом не было – наверное, убежала помогать другим.
Девочка сидела на тротуаре, прижавшись спиной к стене соседнего дома и равнодушно наблюдала за тем, что творится вокруг. Паулина смотрела на пожарных, тушащих жалкие остатки огня, которые плясали на руинах. Неожиданно для самой себя она поняла, что эти руины – все, что осталось от ее дома. Но слез не было. Для подтверждения она провела ладонью по щеке – точно, никаких слез. Никакого сожаления. Ни. Че. Го.
– Ну что, тебе лучше?
Та самая кареглазая девушка в узнаваемой форме врачей скорой помощи погладила Паулу по спине и села на корточки, так что их лица теперь снова были на одном уровне. Девочка поняла, что от нее ждут ответа, поэтому растерянно кивнула.
– Откуда ты? – спросила врач и забрала кислородную маску.
– Что? – не поняла Паулина.
– С какого ты этажа?
– С третьего.
Девушка записала что-то в блокнот, который она достала из-за пазухи. Людей на улице становилось все меньше и меньше.