– За что выпьем?
– Может быть за праздник? Чуть ли не впервые в жизни по-настоящему отмечаю его.
– Может быть за мир во всем мире? – предложил Генри и улыбнулся.
– Зачем было спрашивать, если у тебя уже был тост?
– Хотел узнать, что предложишь ты.
Парни выпили и погрузились в свои мысли. Генри грелся на солнышке и чем-то напоминал довольного сытого кота, а Рэй наблюдал за какими-то деревенскими девушками, которые всерьез пытались выиграть игрушку на ярмарке, не понимая, что все устроено так, чтобы они не выиграли ни при каких условиях. Он и сам не заметил, как уголок его рта пополз вверх.
– Я не держу тебя, – сказал Генри, не открывая глаз, но хитро улыбаясь, – иди познакомься. Я понимаю, что моя компания не настолько интересна.
Рэй смутился и сразу отвел взгляд.
– Нет-нет, я лучше тут посижу.
– Страшно? – с каждой секундой выражение лица Волтура становилось все лукавее.
– Я хотел попросить тебя кое о чем, – настойчиво перевел тему Рэй, чтобы пресечь все дальнейшие пререкания. – Тебе не трудно будет передать вот эту книгу Паулине?
– Ты сам ей передай. Или тоже страшно?
– Она не послушает меня, выбросит или сожжет как только я отвернусь.
Рэй протянул Генри книгу, которую отыскал вчера в библиотеке, после того, как она ушла.
– «Истоки тоталитаризма, том первый», – прочитал вслух Генри и сложил брови домиком. – Ты точно уверен, что она поймет это? Политология, экономика, да еще на нестминском. Я бы не понял.
– Это лучшее собрание, что я читал, – постарался убедить его Рэй, хотя никакой уверенности в лице собеседника не видел. – Здесь девять томов, все замечательные!
– Девять томов… – эхом отозвался Генри, глядя в одну точку.
Словно почувствовав, что говорят о ней, в беседку вихрем ворвалась Паулина. Ее окружали подруги из театральной труппы, которых она представила как Мария и Римма. Все трое выглядели невероятно довольными и веселыми, а их кремовые кружевные наряды придавали обстановке еще большей торжественности.
Когда ребята по-бринальски обменивались поздравлениями, Паулина так нежно и тепло улыбалась Генри, что Рэю стало немного не по себе. При виде него никто никогда так не улыбался…
– А он что тут делает? – тут же помрачнела девушка, заметив Рэя. – Не мог себе другого приятеля найти?
Рэй понял, что она специально сказала это на нестминском, чтобы уколоть его. Ну ничего, за такое он в долгу не останется…
– Если ты…
– Хватит! – перебил Генри, поочередно глядя на них обоих. – Я этих разборок не потерплю, только не сегодня! Вы оба уже надоели! Дамы, проходите к нам, не обращайте внимания на этих упрямых баранов.
Мария и Римма прошли в беседку, и так как Паулина быстро юркнула на скамейку рядом с Генри и потянула Марию за собой, Римме ничего не оставалось, кроме как сесть рядом с Рэем. Трудно сказать, какие эмоции у нее вызывало такое соседство, но Рэй лишь удивился ее внезапному румянцу.
Генри разлил всем присоединившимся вина.
– Выпьем за театр, который так прекрасно собрал нас всех, – предложила Мария.
– Ну, во-первых, он собрал только вас троих, – перебил Рэй, – а во-вторых, думаю, есть более важные поводы. Например, чтобы в мире больше никогда не было такой ужасной войны. Да и никакой войны вообще. Как вам тост за мир?
Они с Генри весело переглянулись. Паулина серьезно поглядела на Рэя, а потом сказала:
– А молитву читать не будешь? Я видела, у вас так делают.
– Я не сильно религиозен. Точнее, совсем не религиозен. Так что не умею, извините, госпожа Грей-Врановская.
– Тогда за мир! – подняла бокал Паулина.
– За мир! – дружно повторили все остальные.
***
Весь остальной день компания провела за играми, болтовней и прогулками по поместью. К ним присоединялись все новые и новые парни и девушки, имена которых Рэй к своему удивлению сразу запоминал. Он весело проводил время, удивляясь, почему при каждой игре во время разделения на команды он постоянно оказывался в паре с Риммой. Генри часто оставался при играх наблюдателем, ссылаясь на больную ногу, а с Паулиной Рэй держал холодный нейтралитет.
Ближе к вечеру парень вспомнил, что опаздывает к традиционному ужину, да и все остальные хотели отпраздновать в близком кругу семьи.
Быстро переодевшись, Рэй пришел под купол сада. Там уже был накрыт стол и его ждали отец, тетя Шарлотта, дядя Ник и Эмили, которая в последний раз отмечала этот праздник не в семье мужа. Этому невероятному факту посвящался почти каждый тост, но никакого отторжения или злости Рэй в себе не находил, напротив, искренне поздравлял ее и радовался вместе со всеми (к счастью Элбатта-старшего, который больше всего на свете переживал, что его сын будет в обыкновенно мрачном расположении духа). Как и полагается в канун ночи Сирин, они вспомнили всех ушедших членов семьи, помолились за их покой и выпили праздничного вина, а потом долго болтали на отвлеченные от реальной жизни аристократические темы.