Рэй, как и все остальное общество, был почти уверен в том, что между ними есть какая-то симпатия. И хотя все судачили об их отношениях, предсказывая время, оставшееся до их помолвки, находясь с ними, Рэй не чувствовал себя мешающим общению двух влюбленных. Даже наоборот, они были рады ему, и сами приглашали провести время вместе. Иногда Паулина казалась Рэю совсем маленькой девочкой, сидящей рядом с хромающим седым стариком Генри, а иногда Генри, рассказывая дворовую байку, оживлялся настолько, что выглядел на свой возраст. И тогда все трое вдруг становились почти ровесниками.
Рэй вспомнил, как Паулина выглядит, когда играет на сцене – совершенно другой человек! Вчера, в день спектакля, он очутился в этой полузабытой атмосфере чуда, когда зал погружается в таинственный мрак, шепот зрителей стихает. Тут вместе с музыкой открывается занавес, и видна яркая, светлая сцена. Люди на ней кажутся какими-то нереальными, почти воздушными, неземными.
Постановка называлась «Город Птиц» – по мотивам баллады, которую, как всем известно, обожала Эмили. Странник попадает в заброшенный город со своей историей и с разными призраками прошлого, которые постоянно мерещатся ему и рассказывают истории своей жизни. Все эти истории очень запутаны и в добавок ко всему всех призраков объединяют непростые отношения. В общем, муть мутная, но многим нравится. Хотя все-таки Рэй признал, что спектакль получился славный, даже несмотря на хитро сплетенную взаимосвязь всех героев (хоть ему были и не по душе подобные сюжеты), адаптация, постановка, актеры – все это было волшебно.
Дуэт главного героя-странника и служанки (которую играла Паулина) прозвучал настолько проникновенно и трагично, что когда отыграла последняя нота оркестра и занавес резко опустился, Рэй почувствовал мурашки на своей спине. Зал взорвался овациями, люди начали восторженно переговариваться между собой, а Рэй подумал, что ему стоит чаще ходить в театр.
– Это было великолепно! – Заявил Генри, когда они с Рэем ввалились в гримерную к девочке. – Просто невероятно!
– Ты замечательно поешь, – улыбнулся Рэй, протягивая заранее подготовленный ими букет, – поздравляю.
От комплиментов Грей-Врановская слегка покраснела, и, позабыв о своей ехидности, приняла букет и тут же выгнала ребят из комнаты, сказав, что ей срочно нужно переодеться. Троица еще долго и бурно обсуждала спектакль, и разошлась ближе к утру.
Сегодня же все были заняты тем, что готовились к завтрашнему дню. Восьмой День, заключительный и самый важный. День Согласия, когда все должно стать официально и задокументировано. Сегодня Рэй не видел вездесущую тетю Шарлотту, которая, как он слышал, настолько сильно переживала из-за каких-то появившихся проблем с платьем невесты, что весь день нюхала табак, а к вечеру слегла и не появилась на ужине. В поместье в течении всего дня свозились какие-то огромные коробки с украшениями, продуктами и прочими вещами, которые туда-сюда таскали слуги. Особняк почти опустел: традиционно, чтобы гости не видели всех этих приготовлений, им предлагалась поездка на природу, так что ребята шатались по почти безлюдным владениям, радуясь невозможности встретить кого-то из взрослых господ.
Этим вечером Рэй много рассказывал о Танвине: кто он такой, откуда он, какие приключения им удалось пережить вместе.
– Рабство само по себе отвратительно, – покачав головой, серьезно произнесла Паулина. – Мы в Бринале давно от этой дряни избавились, не понимаю, что вам мешает.
Рэй грустно задумался над очевидным ответом: кто-то делает на этом большие деньги. Но говорить об этом не стал.
– Танвину повезло, что он живет в твоем доме, – продолжила она, – я слышала столько ужасов о жестокости некоторых хозяев, что уже думаю о том, что лучше еще пару раз войну вытерпеть, чем всю жизнь быть рабом.
Фон Элбатт размышлял о том, как было бы здорово познакомить своего старого друга с Генри и Паулиной, они бы точно нашли общий язык…