И, похоже, «черный» придерживался таких же взглядов – он застыл на месте, глядя, как я бесцеремонно превращаю святой предмет в дубину. Однако нападавший быстро справился с собой и, закричав, опять бросился на меня. Я прикрылся от удара киношной винтовкой, и тут произошло то, что перевернуло всю мою жизнь в этом племени: сабельный удар пришелся в место, где крепился, по моему мнению, магазин, скользнув, клинок что-то задел – раздался резкий щелчок и вместо привычного зеленого огонька замигал тревожный красный сигнал. Обостренный выбросом адреналина мозг сработал моментально – а вдруг?! Я перехватил оружие, навел ствол на замахивающегося противника и нажал курок.
Зашипело, из ствола вырвался слепящий белый луч и ударил в грудь нападавшего. Крик прервался, «черного» отбросило назад. Он упал – в груди дымилась огромная сквозная дыра с обгоревшими краями. Противно запахло паленой плотью, из раны даже не пошла кровь, настолько она обуглилась. Я сразу убрал палец с пускового крючка и, с ужасом рассматривал, что натворил. То, что произошло, напугало меня до дрожи. По-настоящему я убил человека в первый раз. Был, правда, случай, когда я в драке с портовой бандой несколько раз стрелял из Макарова, и после этого один из бандитов упал с простреленным животом, но тогда мы убежали. Я до сих пор не был уверен – убил или ранил. А так, все мои пьяные драки заканчивались в худшем случае переломами.
Оторвавшись от страшной картины, я с изумлением разглядывал фантастическое оружие. Настоящее! – это не укладывалось в голове. Хотя после всего произошедшего со мной, после того как я шагнул в злополучный подъезд, можно было ожидать чего угодно, даже того, что оружие из фантастических фильмов окажется реальным. Однако размышлять было некогда, со всех сторон доносились звуки битвы. В бой вступили не только разведчики «черных», основная волна всадников уже билась на краю деревни, и они явно одолевали защитников. Победные чужие крики раздавались все громче.
– Ну, суки! Это мы еще посмотрим, – вслух высказался я, закинул пластиковый ремень на плечо и, разместив винтовку на груди, погладил холодный, несмотря на жару, ствол. – Только ты меня не подведи.
Когда я уже побежал, на ходу увидел со страхом глядевших на меня детей – мальчика и девочку, – они прятались за главным шатром и сейчас выглядывали из-за него. Все видели, – понял я и крикнул им, пытаясь найти слова на языке азалов:
– Спрячьтесь! Быстро!
Я выскочил на одну из отходящих от центральной площади узких улочек, образованных рядами шатров и тут же столкнулся с всадниками в черном: двое, гикая и вереща, неслись прямо к площади; их «кони», взрыкивая, выдыхали пламя, что говорило о крайней степени возбуждения. Я замер, краем глаза выискивая проход между юртами, чтобы нырнуть в случае, если новое оружие подведет. Я вскинул приклад к плечу и с изумлением увидел, что над стволом появился маленький экран, а на ближайшем всаднике запрыгала красная точка. Больше не раздумывая, нажал спусковой крючок. Все повторилось как в первый раз – раздалось резкое шипение, из ствола ударил белый луч, и всадника выбросило из седла. Не останавливаясь, я перевел точку на другого. Второй наездник, увидев, что произошло, попытался затормозить дракона, но тот, разгоряченный боем, рвался вперед. Луч легко достал и этого противника. Его тоже выбросило из седла, но в этот раз нога всадника застряла в стремени, и дракон потащил изуродованное тело по песку.
Прыгнуть в сторону все же пришлось – первый дракон не остановился после потери наездника, а, разъяренный, кинулся на меня. Я сумел увернуться, и животное унеслось куда-то внутрь поселения.
Я выбежал на окраину деревни как раз вовремя – азалы были в меньшинстве и отступали, с остервенением отбиваясь от многочисленных врагов. Черных было так много, что я опешил – ведь сначала с барханов спускалась лишь одна цепь всадников. Не целясь, от бедра, я провел стволом по наступавшим. Палец нажимал и нажимал на курок. В этот раз я не выбирал, куда попасть, и луч гулял по толпе, кого убивая, а кого просто калеча. Белая смертельная игла прошлась и по драконам, заставляя тех валиться на землю, хороня под собой своих наездников. Как из «града» врезал, – мелькнуло у меня в голове, – человек тридцать скосил! На той стороне раздавались крики боли и ужаса. Уцелевшие черные разворачивали «коней» и неслись назад в пустыню. В спины я стрелять не стал и, опустив винтовку, обернулся к азалам. То, как смотрели на меня притихшие кочевники, мне совсем не понравилось – в их глазах появилось изумление, недоумение и страх. Они явно не знали, как теперь относиться к мне. Я тоже растерялся.