Останавливать меня никто не стал – взрослый кочевник сам должен решать, что ему делать – лишь посоветовали не лезть к озеру, это было, пожалуй, единственным запретом в городе. Местные берегли свое главное богатство и, даже просто за выброшенный мусор на берегу, наказание было суровым: или тюрьма, или огромный штраф. Выслушав это, я усмехнулся, – и здесь борьба за экологию, пообещал ничего не натворить и отправился в путь.
Почему-то я ожидал, что город будет похож на тот, который видел в детстве, в киносказке про Али-бабу, но это оказалось не так. Город – местные называли его Шариз, а в произношении кочевников звучало Шариш – был похож на все южные городки сразу. Шагая, я замечал что-то похожее то на латиноамериканскую фазенду; то на плантаторский домик Южной Африки; то на узкие улочки портового города где-нибудь в южной Европе. Белые дома в окружении зеленой листвы «пальм» и вьющихся по стенам ползучих растений, выглядели фантастически. Во всяком для человека, уже пару месяцев, видевшего только несколько шатров и бескрайние барханы за ними.
Постоялый двор, где мы остановились, был довольно далеко от озера, а я, во чтобы то ни стало, хотел подойти и посмотреть на это чудо. Поэтому, я шел и шел в указанном Гужир направлении, жалея, что по городу запрещено разъезжать на драконах. Наконец, дома расступились, и я вышел на берег. Быстро миновав редкую рощицу мятных деревьев, подошел к кромке берега. Оглянулся – никого нет – наклонился и опустил руки в воду. Зачерпнул полные ладони и помыл лицо, провел языком по губам – да, вода пресная, не удержался, опять зачерпнул и отпил. Как только заходил разговор про озеро в Оазисе, каждый считал своим долгом объяснить ему, что воду его можно пить, не кипятя и не отстаивая, как мутную воду из колодца. Для кочевников, родившихся и всю жизнь живущих при дефиците живительной влаги, в этом и состояло главное чудо озера. Вода, показалась очень вкусной, но я скептически отметил для себя, что после того, что я пил в пустыне, любая вода, даже из-под крана в квартире, показалась бы родниковой.
Однако, было еще что-то, что я почувствовал на берегу этого озера – какое-то предчувствие теребило мне нервы. Что это со мной? – удивился я. – Мистика какая-то. Жизнь здесь, да и в Городе, из которого я попал сюда, была простой и легкообъяснимой, если, конечно, откинуть проблему самого существования этих миров, то это была обычная жизнь, только в необычных условиях. Но вот сейчас, глядя на играющую бликами воду, я испытывал нечто похожее на то, что я испытал, заглядывая в огненную пещеру в стене над Городом. Меня как будто тянуло туда, под воду. Ну его к черту! – встряхнулся я. -Думать об этом, еще шизофреником станешь. Я еще постоял, понежился в свежем прохладном ветерке, налетающем с воды, потом решительно повернулся, и отправился в обратный путь.
По дороге я решил перекусить – время обеда уже прошло и под ложечкой ощутимо сосало – поэтому, увидев над открытыми дверями вывеску с нарисованными от руки яствами местной кухни, я завернул туда. Заведение было небольшим, всего несколько столов – здесь в Оазисе мне впервые в этом мире встретилась привычная мебель – столы, стулья и кровати, у кочевников все это заменяла циновка. Я прошел к столу у стены, где уже сидел мужчина явно из местных, чисто выбритый подбородок и городская одежда сразу отличали его от других посетителей, все остальные столики занимали приезжие.
Я вопросительно показал на свободный стул, мужчина также без слов махнул рукой – садись! Я плюхнулся на твердый табурет и поискал глазами официанта. Тот не заставил себя ждать – это оказалась девчушка лет четырнадцати – она появилась из проема, завешенного куском ткани, с двумя глиняными тарелками в руках. Поставив их на стол передо мной, она убежала опять и через минуту принесла еще кружку с горячим чуфом – основным местным напитком.
Я выложил на стол мелкий камень – как это не было странно, в этом мире, как и в Городе, эти камни были эквивалентом денег и даже ценились больше, чем местная валюта – жемчуг. Девчушка бросила на меня удивленный взгляд, но смахнула камень к себе в руку и быстро убежала за полог. Там послышались возбужденные голоса, и из-за ширмы выглянуло мужское лицо. Глянув на меня и заметив, что я тоже смотрю на него, мужчина исчез. Через минуту девушка принесла сдачу – несколько мелких желтоватых жемчужин. Я оторвался от еды, сгреб жемчужины и высыпал в свой мешочек. Сосед, до этого молча наблюдавший за всеми манипуляциями, вдруг произнес, ни к кому не обращаясь: