– Сейчас выходить нельзя, сами понимаете, на выходе нас подстрелят как шужуров на охоте. Надо подождать. Не будут же бандиты караулить нас сутками, наступит день и выберемся. А раз уж мы все равно здесь, давайте проедем немного вовнутрь, посмотрим.
– Нет! – предложение напугало девушек. – Ты забыл про демонов?
– Черт! – не выдержал я. – Прекратите вы рассказывать эти сказки, демонов не существу…
Я не успел закончить, рядом в темноте, словно говоривший находился возле самого уха, зазвучал красивый мелодичный голос. На чистейшем азальском языке он выдал:
– Вас приветствует дежурный. Проходите на чистку и мойку.
Закаленные охотницы взвизгнули как школьницы и погнали шагунгов на выход.
– Стойте! – закричал я. – Там убьют!
Однако, девушки и не думали останавливаться, непонятный голос в темноте напугал их гораздо больше, чем привычные бандиты. Мне ничего не оставалось, как тоже броситься за ними.
Я затейливо, по-русски, выругался, перехватил винтовку так, чтобы можно было с ходу стрелять, и направил дракона на выход.
– А они говорят, что это мы тупиковая ветвь развития…
В этот раз вздрогнул и я. Голос, опять прозвучавший прямо под ухом, был совсем другим – тоже мелодичный и красивый, но окрашенный эмоциями. И он произнес наполненные сарказмом слова на моем родномязыке – на русском. Я притормозил Шершенха, но увидев, что девушки уже выпрыгнули на песок и исчезли из виду, погнал зверя дальше. На ходу я обернулся и крикнул в темноту:
– Кто ты? Не уходи, я еще вернусь!
Однако, вместо слов невидимка только тихо засмеялся.
Я остановил Змея, уже перед самым выходом – природная осторожность взяла свое, надо сначала оценить обстановку снаружи – но, тут заметил, что проход стал закрываться, прямо из стен выдвинулись две плиты и поехали навстречу друг другу. – Оказаться запертым в этом катафалке, пусть даже и с невидимкой говорящем на русском, совсем не хотелось – я рефлекторно ударил каблуками дракона по животу, «конь», не любивший такой способ управления, недовольно фыркнул и одним прыжком вынес меня на свободу.
Шагунг проскочил по инерции еще несколько шагов и остановился. Я вскинул винтовку и замер – то, что я увидел мне совсем не понравилось. Вокруг выхода, полукругом стояли люди – на первый взгляд мне показалось, что человек сто, но на самом деле людей было гораздо меньше – это я понял уже потом. У всех в руках было оружие – в основном сабли, но у двоих стоявших в центре в руках были автоматы. Вид этих двоих был столь странен даже для этого фантасмагоричного мира, что уставившись на них, я не сразу заметил девушек. Прижав к песку, их обеих держали по двое здоровых мужиков и иногда, когда те начинали дергаться, награждали тумаками. Шагунгов девушек нигде не было, видно они смогли прорваться. Понятно, влипли.
Я лихорадочно пытался найти выход, но в голову ничего не приходило. Даже если я начну сейчас стрелять, меня или пристрелят те двое, которых я сразу окрестил «фрицами», или просто сомнут набежавшие бандиты – они слишком близко. Блин, надо было оставаться в тоннеле, корабль, похоже, спасал меня.
Один из автоматчиков закричал на ломаном азальском:
– Бросай оружие и слазь с шагунга!
Чтобы доказать серьезность намерений он направил ствол «шмайсера» на меня. Кричавший был в кургузом коротком кителе армии вермахта времен войны – именно в таком, какие я видел в старых фильмах про Штирлица – в галифе и сапогах. Второй тоже был в штанах и сапогах, но сверху вместо кителя была одета обычная местная меховая безрукавка. Первый ряженый, похоже, был офицером – в ярком свете луны я разглядел на плече след от сорванного погона, а на голове вместо обычной в этих местах повязки, была надета мятая фуражка с поблескивающей кокардой на высокой тулье. Даже при этом свете было видно, что вся форма застирана до белизны. Кроме короткого, с прямым рожком автомата, спереди на ремне у него висела большая пистолетная кобура.
Эти-то откуда тут взялись? Я не нашел ничего лучшего, как выпустить из рук винтовку, она мягко упала на песок. Несмотря на то, что все вокруг напоминало театр, я чувствовал, что если меня сейчас убьют, то убьют по-настоящему, без всяких театральных воскрешений. Блин, хочется еще пожить, – думал я, медленно слезая с дракона. – Как же отвертеться?
«Фриц» махнул рукой и ко мне тотчас направились двое бандитов. Они уже подходили, когда над ухом у меня снова раздался вкрадчивый голос:
– Русский, тебе помочь?
– Помоги! – закричал я. Сейчас было не до мыслей о том, откуда невидимка узнал о том, что я русский, и почему он готов помочь, надо было спасать свою жизнь и жизнь своих спутниц.