– Для начала, я должен тебе сказать, что ты наш должник. Мы кое-где, тебе здорово помогли.
– Что-то я не помню. Или вы про то, что отправили меня во Мглу?
– Вовремя подсказанное верное направление, это почти то же самое, что и спасение, – усмехнулся шериф. – Но я не об этом. Думаешь, тебя случайно нашли Азалы, когда ты уже умирал? Нет, кое-кто подсказал им, чтобы они свернули сегодня со своего обычного маршрута. Ну и про твою непобедимую для дикарей винтовку ты помнишь? Где ты её, кстати, оставил? Хорошая вещь. Или ты думаешь, она просто так висела на родовом дереве? Совершенно исправная и даже с заряженной батареей.
Вот это он меня уел! А я ведь, действительно, в этом уже уверился.
Взглянув на меня, Вилли заулыбался:
– Да ты не переживай, самое главное испытание ты прошел сам, без всякой помощи. Да там, никто и не сможет помочь.
– Это какое?
– Ты прошел через Мглу. А там до тебя еще никто не проходил.
– А мне кажется, там тоже кто-то побывал. Каким образом из лодки смогла исчезнуть Элен, ведь она стала серой?
– Элен, это отдельный разговор, она и не такое может, про нее ты еще много узнаешь. Но про Мглу не сомневайся, ты её прошел сам. Иначе бы, мы с тобой сейчас не разговаривали. Это было твое главное испытание, и ты его выдержал. Ну, а те случаи, когда тебе помогли, просто не забывай про это, когда перед тобой встанет выбор.
– Ну не тяните, раз я должен, я отдам. Что от меня требуется?
– Пока ничего особенного. Просто, ты должен дать мне слово, что отныне ты становишься членом нашего Круга.
– И все?
– И все. Потом можешь пить, есть, отдыхать, когда понадобишься, мы тебя найдем. Правда не гарантирую, что сможешь долго отдыхать, у нас все происходит внезапно, поэтому можем тебя вызвать в любую минуту.
– Я про слово – этого достаточно? Не надо подписывать никакие бумаги?
– Скажи еще кровью, – опять усмехнулся американец. – Нет, в этом мире достаточно слова. Оно здесь скрепляет все. И нарушить его – это очень плохо, можно сильно пострадать.
– В смысле, кто-то следит за тем, выполняю я свое слово или нет?
– Ты прав, кто-то следит. И очень строго наказывает. Это не человек, и ему не понятны наши слабости. Я еще не встречал того, кто нарушил здесь заключенную сделку, хотя говорят, бывали такие. Но я им не завидую.
Я взглянул на Вовку, он в ответ кивнул, подтверждая слова Вилли, и развел руками, мол, такая тут жизнь, ничего не поделаешь. Что-то они темнят, подумал я, кто и что может проследить за мыслями в моей голове? Ерунда какая-то. Однако, я все равно задумался, ведь не зря они меня тут столько времени уговаривают, может, действительно, здесь какой-то подвох?
– А если я не соглашусь?
– Тогда у тебя один выбор – ты лишаешься права ходить по мирам, и до своей смерти, живешь только в одном.
– На Земле?
– Все миры можно называть Землей. Хотя я понял, что ты имеешь ввиду. Нет, ты не обязательно попадешь в тот мир, в котором ты начал жизнь. Но не переживай, через какое-то время, ты любой из них будешь считать своим. Так здесь все устроено.
Но я не хотел теперь провести остаток жизни запертым в каком-то одном месте. Наверное, после того как я увидел все это и услышал рассказ Морячка, я захотел тоже иметь возможность побывать в разных удивительных местах. А скорей всего и до этого, у меня уже была склонность к бродяжничеству. Потому и не уживался я где-то надолго, ни на работе, ни на учебе.
– Хорошо, я сог…
Договорить я не успел, за окнами враз потемнело, раздался страшный грохот и дом встряхнуло. Землетрясение, подумал я и бросился к двери.
– Стой!
Я обернулся. Вилли с перекошенным злобой лицом, дергал застрявший в кобуре Кольт, и кричал Володе:
– Стреляй! Он сейчас уйдет!
Побледневший Вовка вскинул руку, в ней уже был зажат пистолет. Секунду я ошеломленно глядел на происходящее, не в силах поверить тому, что вижу. Только что эти люди разговаривали со мной, почти как с членом их семьи и вдруг…
Ситуацию разрешил стук в дверь. Кто-то с силой начал барабанить в ту дверь, откуда до этого появился шериф. Как только американец и Морячок оторвали взгляды от меня, я начал действовать.
Кроме той двери, в которую сейчас кто-то долбил так, что она выгибалась, в комнате было еще две двери. Одна возле старинного резного шкафа, я подумал, что это выход на кухню, а вторая, массивная, с толстой большой ручкой, словно в каком-то учреждении, была напротив меня, но к ней надо было бежать через всю комнату. Все-таки по прямой легче, чем обегать стоявший на пути стол, мгновенно сориентировался я, и бросился ко второму выходу.