Он вскочил, толстые щеки тряслись. Мне почему-то показалось, что на самом деле ему стыдно, и криком толстяк пытается заглушить свою совесть. Но я тут же прервал свои мысли, какая к черту совесть, боится он, похоже. И не знает, как себя вести с нами – если бы, действительно, были в полной его власти, он бы не пугал, а давно бы привел свои угрозы в действие.
И значит, не надо злить его, а просто сидеть и тупо ждать его хозяев, тех, кто отправил его сюда. Ну или очередной возможности, мы ведь пока живы, а жизнь штука страшно переменчивая. Уж я-то знаю.
Я повернулся к измученной семье, так быстро потерявшей свою власть над домом, и приложил палец к губам, в надежде, что они поймут этот жест. Они поняли, Верайя что-то шепнула Василаю, тот опустил голову и больше не смотрел на банщика. Мать и дочь тоже уткнулись друг в друга и не поднимали глаз.
Толстый еще покрутился, несколько раз похабно выругался и опять сел в кресло, где опять сразу начал крутить в руках Маузер. Выстрелил бы ты случайно в себя, зло подумал я, и тоже отвел взгляд. Все-таки он нервничает, это было заметно сразу – похоже, не сильно он котируется у своих работодателей. Теперь я уже точно ничего не мог, мой нож так и торчал в шее зонга, Валера был настороже и держал в руках пистолет с пятью или шестью патронами в магазине.
Поэтому у меня появилось время привести в порядок мысли, и хоть немного систематизировать новую информацию. Итак, что я имею. Из хренового: первое – я опять в глубокой заднице, сижу избитый под дулом пистолета бандюка со сдвинутой крышей; второе – скоро должны появиться еще какие-то типы, которым я нужен, и я не сомневаюсь, что не для хороших дел, хорошие люди такого посланца нанимать не стали бы; ну и третье – я ни на йоту не приблизился к главной цели, к тому, зачем я, вообще, все это затеял – Элен я так и не нашел.
Сейчас, сидя тут в компании чокнутого садиста и запуганной, ни в чем неповинной семьи, я уже не мог наверняка сказать, правда ли я сегодня утром слышал и видел свою Ленку. Мир вечной пустыни, казался теперь чем-то далеким, и ничуть не более реальным, чем Москва, или Город.
Что же у меня из хорошего? Пока только одно – я жив. Ну а раз жив, надо придумывать, как выкручиваться из всего этого. Я посмотрел на нашего тюремщика – тот, все также задумчиво глядел куда-то в пространство мимо нас. Иногда, он словно оживал, кидал на нас беглый взгляд, и опять уходил в свои мысли. Странно на него повлияла выпивка, не развеселился, а еще больше помрачнел. Хотя в своей жизни, встречал я и таких. Все-таки, похоже, его тоже что-то беспокоит – в глазах никакой радости, что он выполнил приказ – прихватил меня. Черт с ним, появятся его хозяева, увидим, чему он печалится.
Я перевел взгляд на зонга, «крокодил» после смерти казался еще длиннее, но зато, уже не казался таким страшным. Черт, вот это интересно – откуда взялись здесь эти звери и каким образом они оказались в подчинении у Валеры? А то, что это именно так, он сам сказал. И даже предупредил, что кроме «мантикоры» и зонга где-то тут есть еще твари. Всех их прислали в помощь ему уже давно, специально на такой случай. Вдруг ему придется воевать. Где он их прятал все это время?
Ну и самое главное – откуда наниматели толстяка, узнали, что я появлюсь именно здесь? Попробовать, что ли еще что-нибудь вытянуть у землячка.
– Валера, а откуда ты знаешь, что твоим заказчикам нужен именно я? Они, что – тебе фото показывали?
– А они и не говорили, что это будешь ты.
Неожиданно прямо ответил тот.
– Ты думаешь ты один такой? – он засмеялся. – Нет, вас, похоже, хватает раз засады в разных местах…
Он резко остановился, зло посмотрел на меня и плюнул.
– Ты это кончай свои разговорчики, ничего я тебе рассказывать не буду.
Видимо, сболтнул лишнее, и разозлился, подумал я, глядя на поднявшегося из кресла толстяка. Тот потянулся, закряхтел и подошел к зонгу. Он наклонился и одним движением выдернул из трупа мой нож. Черное лезвие сверкало чистотой, кровь совершенно не задержалась на нем, хотя я своими глазами видел, что из раны кровь течет. Она собралась в лужу под телом и даже сейчас понемногу сочилась. Толстый тоже заметил это – он переводил удивленный взгляд с клинка на рану и обратно.
– Непростой ножичек, – сказал он, взглянув на меня. – Снимай ножны и кинь сюда. Вместе с ремнем.
Он поднял пистолет, и поводил стволом из стороны в сторону, намекая, чтобы я не вздумал дурить. Я и не собирался, запал у меня уже прошел, и я настроился на ожидание. Толстый подобрал ремень, всунул Гарривас в ножны и опять нацелился на кресло, однако сесть не успел.
Внизу снова, который уже раз за этот день, раздались крики, полные страха. Слуги, понял я, так значит они до сих пор там? Я опешил, мне почему-то казалось, что все давно разбежались, ведь там была куча мужиков с оружием, и ни один из них не пришел на помощь хозяевам. Похоже, народ здесь не из смелых. Скорее всего, так и есть – я вспомнил, как они вели себя во время нашей схватки с мантикорой.