Я оказался прав. Толстый очнулся, он открыл глаза и секунду испуганно смотрел на меня. Но тут он разглядел флягу, жадно схватил её обеими руками и, захлебываясь, начал глотать воду. Я с трудом вырвал флягу из его рук – в пустыне нельзя так неэкономно расходовать воду. Это знание я получил на собственном опыте, и оно вошло в мою плоть и кровь.
– Не отставляй меня, – хватая меня за руки, бормотал толстяк. – Не отдавай меня ему.
Он испуганно взглядывал, на занимавшегося драконом, Охотника и тут же отводил взгляд.
– Ты пойми, я ведь не со зла. Они меня бы убили, если бы я не выполнил…
Бессвязно шептал Валера. Я вырвал руки и поднялся.
– Мы же земляки!
Крикнул он мне вслед.
– Все. Поехали.
Валкьярг подхватил толстого Валеру одной рукой, словно это был младенец, и растянув другой рукой горло транспортной сети, забросил его туда. Поправил, чтобы голова торчала наружу сверху и затянул. Потом подошел ко мне.
– Давай, Пограничник, забирайся. Пора.
Он так же растянул горло толстой веревочной сети с моей стороны, и подставил ладонь под ногу, чтобы я мог сам забраться в свою сеть. Этот дракон был на полметра выше драконов Азалов. При одном воспоминании о том, как там неудобно, меня передернуло.
– А по-другому ехать никак нельзя? Может, я за тобой на шагунга сяду?
Ответить Охотник не успел, где-то за моей спиной опять лопнул воздушный шар. Даже не оборачиваясь, я понял, что это такое. Рыжий дикарь зарычал и зло оскалил зубы. Я оглянулся – метрах в трехстах стоял Ангел. Даже с такого расстояния я разглядел – а, может, представил – что на прекрасном серебряном лице играет волшебная улыбка. «Только бы не запел, – подумал я. – А то сам побегу к нему». В это время раздались еще несколько характерных мощных хлопков и немного в стороне от первого возникли еще три серые высокие фигуры.
Охотник неожиданно схватил меня за шиворот и забросил в седло, на спину дракона.
– Скачи! – рявкнул он мне на ухо. – Скоро будет граница, ты поймешь. Перед самой дверью заставь Шагунга прыгнуть. Я задержу их.
Он со всей силы ударил зверя по крупу и заорал клич. Шагунг с места рванул иноходью, я не ожидал этого и чуть не завалился на спину. Я только успел заметить, что в руках у Охотника появился черный хлыст, он завыл и рванул навстречу Ангелам.
– Я не могу! Я не зна..
Закончить мне не удалось. Впереди, прямо передо мной воздух вдруг превратился в зеркальную стену. Однако это было не зеркало, мы в нем не отражались, больше всего это было похоже на озеро в Оазисе. Я сразу понял, что это такое и так же, как когда-то своего Змея, ударил Шагунга пятками в бока и дернул поводья. Из глотки сам собой вырвался боевой клич Азалов. Зверь прыгнул и я, на мгновение, оглох и ослеп.
Как, оказалось, преодолевать «границу» пленником в сети, и верхом, в качестве всадника, совсем не одно и тоже! Там я лишь замечал мгновенное безвременье, отсутствие света и звука, и все. Никакой борьбы, никакой преграды. Тут же, управляя шагунгом, я почувствовал, как это тяжело. При этом даже не мне, а именно зверю. Я поймал, похоже, лишь маленькую часть силы противостоящей переходу. Дракон же подо мной весь напрягся, страшно зарычал и выдал сильнейшую струю пламени. Я просто физически чувствовал, как ему трудно. Даже, когда мы, подняв тучу брызг, приземлились на галечном перекате в мелкой речке, он продолжал дрожать. Вот про что говорил Охотник, когда объяснял, что дракону тяжело преодолевать границы, а сегодня он прошел уже между несколькими мирами.
Как только мы выехали из речки, я остановил шагунга. Наверняка, это было неправильно, Охотники всегда старались отъехать подальше от места прохода, как они называли – двери. Но я не мог не остановиться, зверь явно очень ослабел, но и, кроме того, я хотел осмотреть место перехода, чем оно отличается от остального окружающего мира. Однако сначала надо было покормить дракона, если я собираюсь и дальше путешествовать на этом звере, надо следить за его состоянием. Каким бы не казался диким и неприрученным этот зверь, в некоторых случаях только человек мог помочь ему.
Я хорошо помнил своего Горыныча, когда ночью в пустыне, я отпускал его, он охотился сам. Но, когда я ехал куда-то, и не было возможности дать ему поноситься свободно, приходилось так же поить и кормить его.
Я достал из мешка большой кусок вяленого мяса и поискал чем бы отрезать. Ножа у меня не было. Но я помнил, что Валкьярг забрал у Валеры мой черный клинок. «Не мог же он его выкинуть, – подумал я. – И у него на поясе был только его нож. Это точно». Я подхватил мешок и начал ощупывать, кроме кусков мяса, там ничего не попадалось. Дракон, однако, тянул ко мне страшную морду с грустными глазами, и я не выдержал, отдал ему весь кусок. Шагунг Охотника был гораздо больше моего Змея, и поэтому даже такой большой кусок лишь на секунду задержался в пасти. Еще через пару секунд он выдохнул маленький язычок пламени и шагнул мимо меня обратно к речке. Там он сунул чешуйчатую морду в воду и зафыркал. Просто воду шагунги пьют очень редко, обычно им хватает той жидкости, что присутствует в живой добыче. Но, когда они теряют много сил, например, во время долгого перехода по пустыне, им надо давать обычную воду. Хорошо, что мы вырвались из пустыни, я не представлял, где бы мы в незнакомом месте нашли колодец. Я хоть и прожил с Азалами порядочно, но таким премудростям еще не научился.