Только в этот момент, когда шагунг встал ко мне другим боком, я вспомнил о существовании второго пленника. Тот, похоже, опять был без сознания, он даже не стонал, но явно был жив – я услышал хриплое учащенное дыхание. «Сердечник он что ли?» – мелькнуло у меня в голове, но никакого сочувствия я к нему не испытывал. Эта сволочь-земляк спокойно хотел сдать меня своим хозяевам, и, не моргнув глазом, скормил кучу обычных людей каким-то тварям. Но, и чтобы он помер здесь, у меня на глазах я тоже не хотел – не знаю почему, наверное, просто потому, что он был единственным человеком в округе. И, кроме того, мне надо было его разговорить, может он что-то знает о творящемся вокруг. Во всяком случае, теперь я понимаю, что про Ангелов он точно что-то знает.
Сейчас, когда шагунг развернулся ко мне другим боком, я разглядел, что и с этой стороны, к луке седла привязан еще один походный мешок, немного поменьше, чем с вяленым мясом. Я наклонился, зачерпнул воды и брызнул на лицо бандита, дыхание на миг остановилось, а потом он тихо застонал. Я еще раз повторил процедуру, тот снова застонал и дернулся.
– Очнулся?
Толстый, действительно, открыл глаза и непонимающе уставился на меня.
– Давай оживай, поговорить надо.
Пока толстяк приходил в себя, я решил проверить мешок, может там есть еда и для человека. Как оказалось, там меня ждет сюрприз. Только я развязал сыромятный ремешок стягивающий горловину, первой вещью, попавшейся мне, оказался мой черный нож. Гарривас, как называли его жители поместья. Конечно, я бы предпочел, чтобы там оказался пистолет, а еще лучше Калашников. Но и нож, на крайний случай, тоже неплохо. «Интересно, а как у них дела, – вспомнил я про семью Василая, – за ними Ангелы тоже погнались?» Вот за них я, действительно, переживал. Эти люди предоставили мне кров и пищу, даже не зная меня. А землячок, такой же русский, как я, и, кроме того, почти из того же времени, что и я, сдал меня с потрохами.
Что еще находится в мешке, я посмотреть не успел, оживший бандит, словно почувствовал, что я думаю о нем. Он жалобно позвал меня.
– Братишка, вытащи меня отсюда. Ни рук, ни ног не чувствую.
В его голосе было столько страдания, а в глазах стояли самые настоящие слезы. Я почувствовал, что не могу отказать, ведь я и сам совсем недавно, чувствовал себя так же. Черт с ним, вытащу, пусть одыбает, заодно допрошу, как следует, – успокаивал я себя.
– Сейчас, дракон напьется, выведу из воды и освобожу.
– Давай, быстрее братан, сдохну на хрен. А за летающих не переживай, если бы они за нами погнались, уже бы нашли, так что можем здесь отдыхать спокойно.
Если бы он не сказал этого, я бы сам и не вспомнил про опасность, про то, что следом за нами в любой момент могли появиться Ангелы. Я не знаю, каким способом они узнают, куда мы исчезли, но что найдут, это было однозначно. Когда мы только сбежали из зимней разгромленной фантастическими зверями усадьбы, Охотники тоже считали, что Ангелы потеряли их след, но те совсем скоро появились. И с каждым их появлением, летающих становилось все больше. Неужели моя персона так важна? Я уже понял, что гоняются они совсем не за Охотниками, а именно за мной. За Пограничником. Хотя, что это такое, и с чем это едят, я не понимал.
– Слушай, а ты не хочешь просто время потянуть? Как-никак Ангелы, это твои работодатели. И, запомни, я тебе не брат!
– Нет, – еще жалостливее прохрипел он. – Ты что? Я ведь не хотел, но они убить меня грозили.
В голосе Валеры, явно слышалась фальшь, жалость к толстому куда-то испарилась.
– Хрен с тобой, я сейчас все равно выпущу тебя. Мне твоя мертвая тушка здесь ни к чему, но ты за это расскажешь мне в этот раз все, что знаешь.
– Да. Хорошо. Только вытащи.
Я засунул нож в сапог, подхватил дракона за повод, и тихонько дернул.
– Хватит пить, ты же не верблюд.
Шашунг, возвышавшийся надо мной почти как слон, поднял заостренную морду, и стряхнул капли. Они дождем разлетелись вокруг. Я подумал, что надо бы набрать во флягу свежей воды, мало ли в какое место может завезти меня этот фантастический скакун, словно сошедший со страниц какого-нибудь земного фэнтези. Вдруг опять пустыня. Отряхнувшись, дракон посмотрел на меня так, словно оценивал – стоит ли, вообще, слушать этого нового всадника. Взгляд этот явно сулил мне немало неприятностей – я сразу вспомнил, как приручал своего Змея Горыныча, и какие подлянки он мне устраивал. Но, похоже, шагунг Охотника был выдрессирован гораздо лучше, чем драконы Азалов. Он покорно вышел из воды и остановился перед бугорком, покрытым яркой зеленой травой. Словно понимал, что я хочу сделать. Я взобрался на естественную ступеньку, и моя голова оказалась вровень с головой толстяка. Тот так жалобно смотрел на меня, что я не выдержал: