Противник повара был как всегда равнодушно красив. Он крутил свое оружие медленно, совсем не так, как Алмгард и грациозно плыл вокруг Ажала. Мне сразу стало понятно, что повар обречен, его соперник явно был сильнее. Ангел сделал незаметный выпад, и левая рука Ажала лишилась почти всех пальцев. Остался только большой. Алмгард закричал и на мгновение остановил свой хлыст. Этого было достаточно, чтобы Ангел нанес еще один страшный удар. Я как завороженный смотрел на упавший на землю черный хлыст. Кисть повара продолжала сжимать его даже на земле. Сам же Алмгард упал на колени, но все равно тянулся к Летающему, словно мог еще что-то сделать. Похоже, Ангел издевался нал Алмгардом. Он мог одним ударом прервать мучения Охотника, однако не делал этого, а просто висел в воздухе перед умирающим и равнодушно смотрел на него.
Все это я разглядел в одно мгновение. А Летающий, почему-то, еще не заметил меня. Но вместо того, чтобы бежать отсюда со всех ног, я безрассудно бросился к хлысту. То, что я не смогу ударить Ангела ножом я понял сразу. Но то, как эта тварь лишила Рыжего пальцев напомнило мне совсем о другом – о Элен. Ведь это после того, как такая же гадина, отрубила ей пальцы, все и началось. Все! Больше меня ничто не могло остановить – пусть или убьет, или сдохнет сам!
В тот самый момент, когда я потянулся к оружию Охотника, меня заметил Ангел. Я не смотрел на него, но сразу понял это. Потому что тварь заговорила. Первые же звуки этого божественного голоса ударили меня сладкой расслабляющей волной и покатились от плеч к ногам. Сука! Мне хотелось заплакать. Все, я попался – сейчас сам упаду на колени перед этой тварью. И вдруг я понял, что в мыслях я совсем не боготворю его. Он не превратился из стальной смертельной машины, в самое прекрасное существо на свете. И голос у него уже не такой завораживающий. Как только я об этом подумал, как колдовское очарование Ангела, стало еще меньше. И я вспомнил, что говорила мне об этом лже-Элен на занятиях. Если ты один раз смог противостоять их голосу, ты уже никогда уже не сможет подействовать на тебя так, как раньше.
– Вот хрен тебе! – я показал Летающему средний палец. Я как будто бы перешагнул черту, за которой перестал бояться. Наоборот, почувствовал кураж. Так, наверное, чувствует себя боец, идущий в последнюю штыковую атаку. Все в этой жизни уже кончилось и теперь есть только ты, и твой враг.
Понимая, что ничего не смогу сделать, я перестал думать о том, чтобы сопротивляться. Мне почему-то показалось очень важным встретить смерть достойно, глядя в глаза врагу. Похоже, адреналин выброшенный в кровь, сыграл со мной злую шутку – я никогда не был героем, и уж тем более мне и в голову никогда не пришли бы такие пафосные мысли. Сейчас я чувствовал, что именно так и надо. Поэтому я сплюнул, гордо поднял голову и начал высказывать, все что я думаю о Ангелах, и особенно о том, что стоял сейчас передо мной. Я так разошелся, что даже портовые грузчики поаплодировали бы мне. Я материл стоявшее передо мной существо, а оно в ответ, лишь прибавляло громкости своей песне. И, наконец, когда я уже перестал слышать свой голос, я остановился. Что происходит? Ангел давно должен был убить меня, или схватить и посадить в свою клетку.
И вдруг до меня дошло, что я никогда не слышал, чтобы Летающие забирали людей. Помнится в Городе говорили, что Ангелы забирают души. Да, люди после встречи с ними обычно или умирали, или становились «серыми». То есть сумасшедшими.
А ведь, правда – этому Летающему даже некуда было меня посадить, чтобы куда-то утащить. Если только держать за руку. Я представил, и это видение разрушило, всю мою готовность умереть. Я готов был принять смерть здесь и сейчас, пусть он даже оторвет мне голову, но я совершенно не согласен лететь куда бы то ни было без самолета.
Кураж испарился. До меня стало доходить, что Ангел, похоже, сам не знает, что делать со мной дальше. Конечно, они ведь не зря охотились за мной. Наверняка, я им нужен живым. Если бы надо было убить, он бы уже раз десять успел это сделать.
Летающий, похоже, до сих пор не понял, что его песня на меня уже не действует, и продолжал рассыпать хрустальные колокольчики на всю пустыню. Я же решил действовать. Большого выбора у меня не было, и я стал понемногу наклоняться к оружию мертвого Охотника. Хлыст так и лежал возле моих ног. Отрубленная кисть отвалилась и, жуткой игрушкой, лежала рядом. Ангел не обращал внимания на мои движения, и я осмелел. Резко нагнулся и схватил хлыст.
– Что б, ты…!
Я от души выругался. Разочарованию моему не было предела. В моих руках хлыст сработал совсем по-другому. В первую секунду он ожил, точно так же, как в руках Охотников. Но дальше все было уже совсем не так, как я ожидал: гибкая черная плеть с шишечкой на конце, мгновенно втянулась в рукоятку и хлыст умер. Я в ужасе посмотрел на Ангела, ожидая неминуемого наказания, но тот по-прежнему не обращал внимания на мои действия. Похоже, он знал, что произойдет. Неужели, это оружие оживает только в руках Ажалов? Но я же сам видел, что та, кто выдавала себя за Элен, вовсю рубилась именно таким хлыстом. Правда, тот был меньше в размерах – спокойно помещался в её миниатюрную руку. Этот же был явно изготовлен под руку Охотника – я с трудом обхватывал черный цилиндр.