— Все, — видя, что Ленка больше не ест, я поднялся. — Володя, мы уходим.
Пока все это происходило, кафе заполнилось народом — заведение морячка было популярным местом, а сейчас, после пережитого прорыва, все радовались и хотели отметить то, что сеть Охотника нынче их миновала. Поэтому, когда мы уходили, на улицу вывалила целая толпа — все были в курсе, улыбок не было даже у пьяных. По обрывкам разговоров я уловил, что большинство считают меня сумасшедшим, но мне было все равно. Я кивнул знакомым, было пару человек из искателей — им пожал руки. Володя и Иржи решили проводить нас на берег. Я не стал их отговаривать. Помогут столкнуть лодку.
Через порт прошли без происшествий, после окончания прорыва все местные твари затихли. Самими активными они становятся перед прорывом. У берега мы выбрали лодку; смотрели, чтобы была целая и не тяжелая — управляться придется одному. Лодок хватало, когда-то к порту приросла целая лодочная станция. Володя выбрал небольшой ялик и забросил туда рюкзак, который нес сам. В вопросе выбора я ему доверял, не зря к нему приклеилось прозвище «моряк» — хотя он и не любил рассказывать об этом, но я помнил, что он был офицером морской пехоты, так что о море знал не понаслышке.
Все обнялись на прощание, и Иржи опять заплакал.
— Может, возьмете меня с собой? — неожиданно предложил он, вытирая рукавом слезы. Володя обнял старика.
— Не дури...
Отведя художника в сторону, он вернулся, зачем-то перекрестился и выдохнул:
— Ну, с богом!
Потом с силой оттолкнул лодку. Привязанная на передней лавочке Элен качнулась, и я схватился за весла. Все! Меньше, чем через час нас поглотит Мгла — что ждет там — не знает никто. Когда лодка была уже метрах в двадцати от берега, я услышал крик морячка.
— Если все получится, пришли мне весточку!
Я ничего не ответил, все мои мысли были уже впереди – там, где стояла серая плотная стена Мглы.
Глава 8. Часть вторая. Азалы
Я поправил очки-консервы, найденные когда-то в мертвом городе, раздвинул тряпку, которой было замотано лицо, и поймал почти горячее горлышко фляжки сухими губами. Набрав воды в рот, я едва удержался, чтобы не начать глотать. Воды было совсем мало, а до ближайшей рощи джиги еще ехать и ехать, поэтому я долго держал во рту теплую воду, прежде чем разрешил себе проглотить. Сделав еще два таких же замедленных глотка, закрутил пробку и потряс фляжку. С сожалением констатировал, что в емкости осталось меньше трети, и сунул флягу в рюкзак.
Сегодня мне надо обязательно добраться до Оазиса, иначе этот переход станет последним. Я поднял из песка шагунга: животное зарычало, дохнуло огнем, но, почувствовав уверенную руку, смирилось. Я одним движением взлетел в седло и направил «дракона» в пустыню, оставляя солнце справа, по ходу движения. Когда-то я знал и другие направления, на север, на юг, — лениво думал я, качаясь в такт шагов иноходца, — а не только на солнце или на звезды. Вдали что-то мелькнуло, я поднял к глазам бинокль – на бархане стоял зонг. Его длинное тело напоминало земного крокодила, но длинные, как у собаки, ноги с кожистыми перепонками между когтей придавали рептилии несуразный вид. Носился этот крокодил с завидной скоростью, а внушительный набор зубов в длинной пасти заставлял относиться к нему с уважением. Но для меня сейчас он был не страшен — за спиной висела лазерная винтовка, в кармане лежал обмотанный тряпкой, чтобы не забивало песком, пистолет Макарова, а на поясе кривой Азальский кинжал с затейливой резьбой по всей рукояти, ну и, кроме этого, мой шагунг сам кого хочешь сожрет.
Вот в тот раз, когда полз от моря, я легко бы стал добычей этого крокодила на собачьих ногах.
Дракон — шагунг по имени Шершенх, которого я называл Змей Горыныч или чаще просто Змей, сам знал дорогу. Я отпустил поводья и, расслабившись, мерно покачивался в высоком седле. Солнце палило нещадно, но остановиться и переждать было негде – кругом, насколько хватал глаз, искрила кристалликами стеклянного песка Великая Пустыня. Впрочем, жара доставляла неудобство только мне, пришельцу в этот мир. И шагунг, и другая живность, иногда появлявшаяся на гребнях дюн, чувствовали себя прекрасно.
Я почти дремал и вспоминал все, что произошло с ним до этого, начиная с того самого момента, когда девушка в обтягивающих джинсах попросила меня помочь выкатить из подъезда велосипед.
Ничего не подозревая, я сразу согласился помочь привлекательной девчонке и шагнул в темноту подъезда.
Все – после этого недоучившийся студент Александр Владимирович Порошин превратился сначала в Сашку-Новенького, потом в Саньку-Поисковика, а теперь в Шашу — воина племени Азалов. Иногда я думал, что, может, в действительности я пациент психиатрической клиники и лежу сейчас привязанный к койке, а все происходящее вокруг происходит только в моей голове.