Ни старики, ни другие воины, ни один человек из племени больше не прикоснулся к винтовке. Я назвал её лучевая или лазерная винтовка, не понимая принципов её работы, только по виду того, чем она поражала – белый тонкий луч. За пару вечеров я разобрался с тем, как ей пользоваться – ничего сложного не было, похоже, везде оружие делают в расчете на то, чтобы даже самый тупой военный мог с ним разобраться. Конечно, мне повезло, что удар разведчика армии Шхамара пришелся по нужному месту – отключил предохранитель, и винтовка встала на боевой взвод. С остальным было уже проще.
Я так и не понял, почему больше никто не захотел научиться пользоваться этим оружием. Я предлагал научить всех, но даже Шерг не прикоснулся к механизму, может, действовал запрет на предметы со священного столба, но ведь при перевозке её все равно бы снимали и куда-то паковали, скорее всего, кочевники просто боялись непонятной штуки. Как бы то ни было, я остался единоличным пользователем этого оружия. И, конечно, меня просто жгла мысль о том, где Азалы взяли это чудо. На все мои расспросы говорить они или отказывались, мотивируя тем, что надо долго рассказывать, или начинали длинную сказку о разрушенном колдовском доме, в который можно приходить только ночью.
Теперь, когда я стал полноправным членом племени, начались и некоторые проблемы с той стороны, откуда я никак не ожидал: старейшины решили обязательно женить меня. Я понимал их, такого ценного воина надо обязательно привязать к племени покрепче, а что может держать крепче, чем родные дети? Но я ни в какую не хотел лезть в эту западню. Хотя боль от потери Элен со временем притихла и уже не так резала сердце, но я не забыл её и запретил себе думать о ней как о мертвой.
В свете всего случившегося до этого, поездка в Оазис была делом рискованным, но все в племени, уже, похоже, привыкли к моей удачливости. Если при поездке в заброшенный город, я так и не смог отбиться от навязанных сопровождающих, то теперь, старейшины лишь формально предложили мне взять двух воинов, но после отказа, разговор об этом больше не поднимали.
Первый раз в Оазис я попал сразу после того, как племя откочевало к новому колодцу. Я тогда очень переживал, что Азалы уходят с этого места – мне иррационально казалось, что найти пропавшую Елен, я смогу только здесь, где сам выполз из моря. В племени уже все знали про то, что я ищу черноволосую маленькую девушку – поняли из моих расспросов. После моего рассказа о путешествии по океану и том, как я потерял Элен, все сходились во мнении, что она погибла именно там – в море. И Шерг, и Шухур в один голос говорили мне, что никаких других следов возле лодки не было. Но я, всегда трезвомыслящий, в данном случае отбрасывал всю логику и истово верил в чудо. Я не допускал и мысли о гибели любимой – тогда жить просто незачем.
Однако, появление нового человека в ближайших племенах, не прошло бы незаметно – аборигены воевали только за воду, при обычных встречах в пустыне, все были абсолютно доброжелательны и общительны – все угощали друг друга напитком и степенно пересказывали все новости. Поэтому во всех трех ближайших общинах, хорошо знали и про меня, и про лодку на берегу, но никто не слышал о маленькой черноволосой девушке. Так что все решили, что если она и появилась, то только в городе в Оазисе. По их рассказам, там среди многочисленных приезжих, легко могла потеряться сотня таких девушек.
Поэтому, я легко согласился, когда старейшины предложили мне съездить в Оазис, в качестве охранника торговой миссии племени. Вторым охранником стала Гужир – девушка—воин, близкая подруга Шухур, а сама «миссия» состояла из четырех человек: один из старейшин с непроизносимым именем Ухгр и трое погонщиков—грузчиков. На продажу везли дары пустыни – так ценящиеся в этом пекущемся мире шкуры шужуров, те самые, что так удивили меня при первой встрече с кочевниками. Теперь я и сам был одет в такую же – как оказалось золотистый мех шужуров, не только красив, он реально спасал от жары. Незаконченное университетское образование позволило мне понять, что этот мех является идеальным природным теплообменником. Шкура передает тепло только в одну сторону, отводит его от тела, в обратную сторону она становится теплоизолятором.
В прошлый раз путешествие по пустыне было для меня внове и прошло быстро. Желающих поживиться чужим добром в тот раз нам не встретилось, так что весь день Гужир ехала рядом со мной, рассказывала и показывала, как выжить при путешествии в этих горячих песках. Я многое узнал за те два дня, а ночью произошло еще одно событие, которого я никак не ожидал.