— Отлично. Через час ждем вас в столовой.
Глава 25
То, что Савейя и её родители являются высокородными, поведала мне Свена, женщина, которой Василай приказал отвести меня в бани. Своей словоохотливостью она напомнила мне мою московскую соседку, той для начала бесконечного рассказа обо всем, достаточно было задать только один вопрос.
Я лишь спросил – дровами ли топится у них баня, а услышал полноценный рассказ о жизни в поместье. Я узнал, что теперь все здесь не так, вот лет десять назад, и люди в нижней деревне были лучше, и продукты, и погода. Сейчас же, особенно после появления чудовищ, все изменилось, даже бани топят теперь не зимним деревом, а поленьями из каменных деревьев. Уже через минуту, я слушал её в пол—уха, удивляясь, как такая, еще совсем не старая на вид женщина, превратилась в старуху, считавшую, что «раньше и трава была зеленее…». Похоже, для таких людей возраст никакой роли не играет, они уже рождаются «старухами».
Однако, после упоминания о чудовищах, я очнулся – что это еще за сказочный сюжет?
— Что за чудовища? Откуда они взялись? Что делают?
Но ответов я не получил. На мои вопросы болтливая служанка лишь замахала руками.
— Что ты, я даже упоминать о них не хочу, — быстро заговорила она, опровергая недавние свои слова, где она как раз упоминала их. – Да и не видела я их никогда, и никто не видел. Хотя, наверное, видел Самблай, но мы теперь об этом уже не узнаем.
— Кто это?
— Как кто? – удивилась Свена, словно я должен был знать всех живущих здесь. — Сынок хозяйский. Старший брат Савейи. Он не верил в чудовищ, все смеялся над деревенскими. Поехал совсем один в Торгуер и вот результат – больше его никто не видел. Съели, наверное, мальчишечку.
Она картинно смахнула слезу с сухих глаз и продолжила уже о другом:
— Вот с тех пор мы хорошее вино и не закупаем, в Торгуер уже никто пройти не может.
Я бы хотел услышать еще что-нибудь об этих чудовищах, но понял, что расспрашивать Свену бесполезно, ей трудно было удержаться на одной теме, постоянно всплывали новые факты, которые она связывала в одну бессмысленную историю. Так что я был рад, когда мы остановились у простой, обшитой красивыми коричневыми досками двери. Она, как и сам коридор, ведущий к ней, отличались от тех, которыми мы шли вначале, здесь кругом было дерево, а не камень и плитка как в предыдущих.
— Бани, — торжественно провозгласила женщина, и потянула дверь на себя.
Само понятие баня, сразу вызвало у меня воспоминание о малой родине, деревеньке под Иркутском, где я в школьные годы проводил лето у деда и бабушки. Правда, это продолжалось только до седьмого класса, после я наотрез отказался уезжать на лето в деревню, Москва поглотила меня целиком и другого мира я не хотел. Поэтому, баня у меня всегда ассоциировалась у меня именно с той жаркой подслеповатой избушкой, а не с Московскими саунами и хамумами.
Но тут все оказалось как раз, наоборот – ни о какой парной в нашем понимании даже намека не было. Баня была размером с фойе кинотеатра, и выглядела почти также. Круглый бассейн посредине, и длинные деревянные ступени—лавки вкруговую. Они лестницей забирались под самый потолок. В помещении было тепло и душно. Как раз похоже на хамум.
Ну и ладно, решил я – главное помыться, благо воды тут было предостаточно, не то, что в деревне Азалов, где о мытье вспоминали совсем редко.
Служанка позвала кого-то и заторопилась, было видно, что ей жарко, и она хочет быстрее покинуть это помещение. Как только открылась одна из внутренних дверей, и оттуда в клубе пара появился человек, она коротко приказала ему помыть меня и исчезла.
Мужик, проявившийся после того, как пар рассеялся, немного напугал меня. Это опять был шкаф, ничуть не меньших размеров, чем здоровяк—слуга. К тому же он был абсолютно лысый и голый по пояс. Когда-то, наверное, его мышцы украсили бы любой журнал для качков, но сейчас все они заплыли жиром, обширное пузо свешивалось на тряпку, которой были замотаны чресла этого Гаргантюа. Глазки, едва пробивавшиеся из-за заплывших щек, сверкнули на меня словно черные бусинки. Я никак не ожидал, что у такого медлительного буйвола окажется такой живой взгляд. Словно глаза жили отдельно от тела.
— Помыть?
Голос тоже подкачал. Я ждал, что сейчас раздастся трубный рык, но нет, фраза прозвучала так, как если бы её сказал ребенок. Я чуть не засмеялся, но вовремя остановился. Думаю, если бы он захотел, то просто раздавил бы меня своими руками. Бицепс в объеме был, как мое бедро.
— Нет, спасибо! – быстро отказался я. – Вы мне покажите, как тут что, а помоюсь я сам.
А мыться уже надо было срочно, я вспотел и тело зачесалось. Похоже, пыль Азальской пустыни, впитавшаяся в меня, начала свербеть, почувствовав воду.