— Да, про нее, про Верку.
Но местные тайны пока меня не интересовали, и я сразу спросил про другое:
— А вернуться обратно домой не пробовал? Ну в смысле – не слышал о каком-нибудь способе?
— Слышал, — усмехнулся толстый. – Много способов. Только ни один из них не выполним. Так что забывай о доме, и начинай жить здесь.
Он поднялся, давая понять, что беседа закончена.
— Ты давай, завязывай с мытьем. Тебя там, — он показал рукой за спину, — наверняка, потеряли. Иди к ним, еще успеем наговориться. И главное, помни, что я сказал – не проговорись, что мы из одного мира. Потом сам поймешь, а пока слушайся меня и все будет нормально.
Он взял Маузер, вытащил его из кобуры, вскинул, как в кино, двумя руками.
— Пых!
Толстяк губами изобразил выстрел, потом убрал пистолет обратно и с сожалением положил его обратно на одежду.
— Хорошая волына, — уважительно сказал он. – Но ты на него здесь сильно не полагайся. Это не у нас.
— Я знаю, — усмехнулся я. Я очень хорошо помнил, как Ангел и Охотник даже не обратили внимания на смертоносную очередь из Калашникова. Однако, я все-таки хотел поговорить еще, он так мне ничего не сказал о здешней жизни, как и что происходит в этом доме. А мне очень хотелось знать, что можно ожидать от местной семейки. Но когда я, помытый, выбрался из воды, я нашел на скамье чистую смену белья и мешок для старой одежды, а сам толстяк исчез. Я обошел все помещения, но хозяин бани, словно испарился. Черт с ним, никуда он из поместья не денется, решил я, пора обживаться на новом месте. Если, конечно, опять какая-нибудь дверь не выкинет меня в новый мир.
Глава 27
Мы сидели за длинным столом, уставленным всевозможными блюдами. Всего несколько часов назад, я уже сидел за столом, но там все было по-простому, как на родной Земле – водочка, пельмени…
Тут же вся еда была для меня в диковинку. Именно здесь я понял, что это по-настоящему другой мир. Хотя, сначала все, казалось, наоборот, близким и похожим на мир, окружавший меня с детства. Особенно снежная зима за окном.
Однако с каждой новой минутой пребывания здесь, по мере того как я узнавал новое, окружающий мир все больше превращался в терра инкогнита. Я опять пожалел, что не успел, как следует расспросить Валеру—Лероса. Одет я теперь был почти так же, как и все «высокородные» этого поместья. Неизменный тонкий свитер – у меня был коричневый – плотные брюки и короткие сапоги. Похоже, у них на складах были все размеры, потому что сапог мне в комнату принесли сразу несколько пар, на выбор.
Единственное, чем я отличался от местных, это было оружие. Я не рискнул оставить Маузер и нож в комнате. После всех своих предыдущих приключений я твердо решил, что пусть лучше на меня косятся, чем остаться в нужный момент, без такого доходчивого средства убеждения.
Хозяева, действительно, недоуменно посмотрели на висевшую через плечо деревянную кобуру, но никто ничего не сказал. Похоже, они все-таки не понимали, что это такое.
Я и сам не собирался рассказывать все о себе, а теперь, после того как Валера—банщик предупредил меня о том, чтобы я поменьше болтал, я еще по дороге из бани начал придумывать хоть мало—мальски правдивую историю своего появления здесь. Но, к моему удивлению, никто меня об этом не спросил. За столом все говорили только о качестве блюд и напитков. Василай предлагал мне на выбор спиртное – вино и кое-что покрепче. Похоже, это был его конек, он увлекся и прочитал мне небольшую лекцию о собственном производстве напитков, но в конце самокритично признал, что его вино, конечно, уступает привозному из Торгуера.
Как только он упомянул об этом городе, за столом наступила тишина. Лица хозяев сразу словно потускнели, а Савейя быстро—быстро заморгала глазами и спрятала лицо в тарелке. Я понял, что девушка может вот—вот расплакаться.
Верайя вскинула голову и предупреждающе кашлянула, хозяин смешался и скомкал свой рассказ. Было, конечно, верхом невоспитанности продолжать эту тему, но я не мог упустить случая. Все равно, в конце концов, надо будет выяснять, что это за дела происходят здесь, что за звери терроризируют округу. И про пропавшего сына тоже. Я чувствовал, что раз сразу не проскочил этот мир, и дверь не открылась в другой, я тут задержусь надолго. Поэтому спросил:
— Вы сказали про Торгуер, а я тут услышал, что теперь в него нельзя попасть. Это правда? Если да, то почему?
— Откуда вы..? – первой вскинулась Верайя. Она даже привстала. – Кто вам это сказал?
— Милая, — в голосе Василая прозвучало осуждение. Похоже, выражать эмоции при гостях здесь было моветоном. – Не волнуйся, тут сомневаться не приходится – это дело прислуги.