— Что ухожу на ночь. К следующему вечеру буду дома. Все так и получилось.
— То есть ты вернулся домой?
Я замолчал. Нет, конечно, все было не так — я не вернулся домой. С рюкзаками, полными образцов товара, мы зашли сначала в подвал хохла и там решили сразу снять напряжение. Цибуля — Петр Цибульский, потому такое прозвище — достал литровую бутылку виски и все — мы зависли. А про подвал хохла Ленка не знала, да и, вообще, мало кто о нем знал — хохол скрытный. Так что, как всегда, я сам во всем виноват — знал, что она будет переживать, но залил глаза и обо всем забыл.
— Так, может, она не пошла никуда? — с надеждой спросил я. Надежды было мало, воли француженке было не занимать — настоящая Жанна Д’Арк — только ростом не вышла. А меня она любила, в этом я мог поклясться и, наверняка, сходила тут с ума, не получая три дня весточки обо мне. Поисковики пропадают без вести чуть ли не каждый день.
— Нет, она была с рюкзачком, с пистолетом и сама сказала, что пошла к дальним складам.
Я застонал: «Дура! Дура! Одна к складам! Поможет ей пистолетик...» Сказать, что я люблю свою пигалицу, значит, ничего не сказать — жизнь без неё просто на хрен была мне не нужна! Я сотни раз благодарил бога или того, кто там, наверху, распоряжается людскими судьбами, за то, что он закинул меня в этот мир, где я смог встретить свою Ленку. Сейчас я представил, что может с ней произойти в заброшенном порту и вскочил. «Надо идти!»
— Ты чё? Чё распрыгался? — Вовка на вид был спокоен. — Никак собрался идти за ней?
— Да! Она там пропадёт!
«К черту! — думал я,— я спокоен». Я уже прикидывал, что ему нужно взять с собой; рюкзак у меня всегда собран, а в прошлый раз я почти ничего и не доставал оттуда — выход был лёгким, почти прогулка.
— А ты подумал, герой, что на улице уже скоро ветерки закружат?
«Блин! Про это я совсем забыл», — чертыхнулся я про себя, но вслух сказал:
— Наплевать! Ленка там.
Мне на самом деле было наплевать на Охотников. Эти их предвестники — кружащие по улицам маленькие ветряные смерчи – всегда появляются перед прорывом этих исчадий в город. Но мне на хрен не нужна была жизнь, если в ней не будет Элен. Я вспомнил, что тогда, при первой их встрече, когда мы бежали по улице в черном квартале, на асфальте тоже начинали кружиться смерчи.
— Подожди, присядь, — Володя потянул меня за рукав и усадил обратно. — Если решил, я тебя отговаривать не буду, хоть она мне и не нравится, но для тебя, вижу, она свет в оконце.
Я согласно закивал.
— Все понятно, — продолжал Вовка. — За свою бабу можно и в пекло.
Он на несколько секунд замолчал, думая о чем-то своем, потом встряхнулся и продолжил.
— Времени совсем мало, до своей берлоги тебе топать и топать.
Я опять кивнул.
— Короче — пойдешь от меня, дам все, что надо. Я ведь когда-то тоже ходил к океану, рюкзак до сих пор лежит, ждет своего часа, — он усмехнулся. — Иногда хочется опять забросить его на спину и в порт. Ладно, шутки в сторону, кроме всего, я дам тебе одну штуку, будешь чувствовать себя уверенней. Ты без оружия?
— Сам знаешь, я по городу не таскаю, только на выход.
— Вот и я об этом, поэтому дам тебе «калаш». Тяжеловато, конечно, против пистолета, но зато и надежнее.
Ни хрена себе! Я опешил. Автомат Калашникова в этом мире такая драгоценность, а морячок дает его мне, хотя и знает, что я могу не вернуться.
Володя, похоже, понял мои мысли.
— Жалко, конечно, но вернешься живым — должником будешь, не вернешься — на том свете доброе дело зачтется. Если мы, конечно, умрем когда-нибудь.
— Если умрем... — эхом повторил старик художник.
«Да, с этим здесь проблемы, — подумал я, — если, конечно, хочешь умереть своей смертью. Вон ацтеку, наверное, уже тысячу лет».
— Спасибо, Володя, — в горле запершило, нечасто в моей жизни кто-то заботился обо мне просто так, хотя Володька и прикрыл это словами о долге. — Тогда давай побыстрей, я двинусь...
Через двадцать минут я, уже полностью снаряженный, стоял на улице у дверей заведения моряка. Все трое — Володя, Иржи и негр Костя — вышли меня провожать. Мне это было непривычно и странно, никогда в этом мире меня никто не провожал — такое бывало только там, в том мире, о котором я почти забыл. Потоптавшись, я неловко попрощался:
— Ладно, мужики, пойду я — время...
— Давай, братан, — Володя сунул мне руку и крепко стиснул ладонь. — Патронов маловато, зря не расходуй.