Однако, несмотря на то, что я пытался настроить себя на последний бой, в голове сами собой крутились мысли о том, как бы все-таки выкрутиться из этой передряги. Помирать, если честно, совсем не хотелось. Я знал себя, и знал, что все это исчезнет, как только начнется схватка. Вот тогда мне действительно станет наплевать, помру я сейчас или проживу еще…
Я разозлился на себя: Хватит уже крутить хвостом! Иди и дерись!
Поэтому назло сам себе прибавил скорость и через несколько секунд проскочил последнюю палатку. И сразу чуть не угодил под удар хлыста. Притом хлыста Охотника. Выручила меня только мышечная реакция, сообразить, что делать я не успевал. Организм сработал сам – я упал за мгновение до того как гибкий смертоносный хвост должен был коснуться меня. Он пролетел так близко, что я даже почувствовал движение воздуха. Я мгновенно откатился и снова вскочил. Охотник и Ангел схватились здесь один на один, а дальше, почти в барханах, крутилась настоящая карусель из Ажалов, Ангелов, крутящихся хлыстов и пышущих огнем шагунгов. Пыль над побоищем, поднималась рыжим облаком и уплывала в сторону.
Совсем недалеко от меня, умирал «дракон». Удар хлыста развалил его тело прямо по левому боку. Гигантская рана разошлась и наружу вывалились внутренности непривычного зеленого цвета. Слизь и зеленая кровь лужей растеклась под зверем и сейчас быстро поглощалась ненасытным песком. Шагунг уже не мог выдыхать пламя, из пасти вырывались лишь редкие облачка дыма.
Хотя Охотник был ко мне спиной, я узнал его. Это был повар Алмгард. Значит дела у нас были еще хуже чем я думал. Я знал, что Алмгард никогда не участвовал в боях. Он сам потихоньку жаловался мене на это, когда кормил.
Противник повара был как всегда равнодушно красив. Он крутил свое оружие медленно, совсем не так, как Алмгард и грациозно плыл вокруг Ажала. Мне сразу стало понятно, что повар обречен, его соперник явно был сильнее. Ангел сделал незаметный выпад, и левая рука Ажала лишилась почти всех пальцев. Остался только большой. Алмгард закричал и на мгновение остановил свой хлыст. Этого было достаточно, чтобы Ангел нанес еще один страшный удар. Я как завороженный смотрел на упавший на землю черный хлыст. Кисть повара продолжала сжимать его даже на земле. Сам же Алмгард упал на колени, но все равно тянулся к Летающему, словно мог еще что-то сделать. Похоже, Ангел издевался нал Алмгардом. Он мог одним ударом прервать мучения Охотника, однако не делал этого, а просто висел в воздухе перед умирающим и равнодушно смотрел на него.
Все это я разглядел в одно мгновение. А Летающий, почему-то, еще не заметил меня. Но вместо того, чтобы бежать отсюда со всех ног, я безрассудно бросился к хлысту. То, что я не смогу ударить Ангела ножом я понял сразу. Но то, как эта тварь лишила Рыжего пальцев напомнило мне совсем о другом – о Элен. Ведь это после того, как такая же гадина, отрубила ей пальцы, все и началось. Все! Больше меня ничто не могло остановить – пусть или убьет, или сдохнет сам!
В тот самый момент, когда я потянулся к оружию Охотника, меня заметил Ангел. Я не смотрел на него, но сразу понял это. Потому что тварь заговорила. Первые же звуки этого божественного голоса ударили меня сладкой расслабляющей волной и покатились от плеч к ногам. Сука! Мне хотелось заплакать. Все, я попался – сейчас сам упаду на колени перед этой тварью. И вдруг я понял, что в мыслях я совсем не боготворю его. Он не превратился из стальной смертельной машины, в самое прекрасное существо на свете. И голос у него уже не такой завораживающий. Как только я об этом подумал, как колдовское очарование Ангела, стало еще меньше. И я вспомнил, что говорила мне об этом лже-Элен на занятиях. Если ты один раз смог противостоять их голосу, ты уже никогда уже не сможет подействовать на тебя так, как раньше.
Глава 43
— Вот хрен тебе! – я показал Летающему средний палец. Я как будто бы перешагнул черту, за которой перестал бояться. Наоборот, почувствовал кураж. Так, наверное, чувствует себя боец, идущий в последнюю штыковую атаку. Все в этой жизни уже кончилось и теперь есть только ты, и твой враг.
Понимая, что ничего не смогу сделать, я перестал думать о том, чтобы сопротивляться. Мне почему-то показалось очень важным встретить смерть достойно, глядя в глаза врагу. Похоже, адреналин выброшенный в кровь, сыграл со мной злую шутку – я никогда не был героем, и уж тем более мне и в голову никогда не пришли бы такие пафосные мысли. Сейчас я чувствовал, что именно так и надо. Поэтому я сплюнул, гордо поднял голову и начал высказывать, все что я думаю о Ангелах, и особенно о том, что стоял сейчас передо мной. Я так разошелся, что даже портовые грузчики поаплодировали бы мне. Я материл стоявшее передо мной существо, а оно в ответ, лишь прибавляло громкости своей песне. И, наконец, когда я уже перестал слышать свой голос, я остановился. Что происходит? Ангел давно должен был убить меня, или схватить и посадить в свою клетку.