А еще она была натуральной блондинкой. И бритые волосы на лобке, едва видимые, пробивались соломенным цветом. Он разглядел их, когда делал куни.
Сексом они занимались или у Олега на кухне, все на том же тоненьком матрасике, или у Вовки на балконе. Каждую ночь они дарили друг другу ласки до самого рассвета. Лэся тоже любила секс. Когда Серега в нее входил, она замирала, набирала в легкие воздуха, как будто прыгала со своей вышки, и погружалась в эйфорию, ничего не замечая вокруг. Серега своим концом чувствовал миниатюрность Лэси. И ему хотелось еще и еще, доводить ее до экстаза. Как-то раз он делал ей куни, и вдруг Лэся обмякла, ее нога стала тяжелой, придавив Сереге ухо. Она просто потеряла сознание. И не потому, что он был такой виртуоз, просто она так остро реагировала на секс, так глубоко в него погружалась. Серега и это запомнил на всю жизнь, потому что в его жизни такого больше не повторилось.
В общаге Серега вообще перестал показываться.
Хуже всех доставалось Таньке. Она подолгу оставалась одна. В силу своей долбанной дедовской морали, Серега считал ее лишней и что она только мешает. А все серегины знакомые были ниже ее ростом, и хоть порой и составляли Таньке компанию, но тушевались при близком общении. Только Толик потом, в конце, перешел этот барьер.
Зимой они иногда созванивались. Возвращаясь из Чернобыля с вахты через Киев, Серега пару раз заезжал к ней. Почему-то он тогда считал, что можно свалиться близким людям на голову, неожиданно, не предупреждая. И они должны бросить все свои дела и заниматься им. «Главный вам подарочек – это я…». Какой-то детский эгоизм. Не понимая, что этим он доставляет людям только неудобства. Вот тут его дедовская мораль совсем не страдала. Когда он подрос, то понял, что предупреждая, можно получить ништяков в разы больше. И ему действительно будут рады.
На следующее лето Лэся с Танькой снова приехали. Лысый отдал им свой небольшой рыбацкий домик на Мысовом, сам он уже вместе с семьей перебрался жить в городок.
И снова все дни слились в один. Серега разрывался между работой, гостями, которые приехали к нему из Грозного, и Лэсей. Каждую свободную минуту он был у нее. И снова Танька мучилась одиночеством. Она просилась взять её с собой на бухты, она не будет им мешать, но заниматься сексом в присутствии Таньки Серега не умел, это было в высшей степени аморально! Миллион раз он потом вспоминал эти эпизоды, миллион раз он кусал себе локти! Судьба давала ему шанс раздвинуть или совсем порушить дедовскую мораль, но он упрямо этого не замечал. В конце концов, она рухнула, сгнила, истлела, но много позже.
И вот теперь эти воспоминания всецело овладели Серегой. Он даже прогулялся по берегу до домика, где когда-то жили девчонки. Вместо сараев выросли частные бунгало для курортников. И рыбацкие лодки с берега убрали. Он едва нашел тот домик.
Где теперь девочки? Как сложилась их судьба? Киев обстреливают, периодически отключают свет. У Лэси родная тетка жила в Канаде. Может она туда уехала? Как бы ему хотелось услышать от них только одну фразу – у нас все нормально. Беспокойство накатывало на Серегу в такие минуты.
Неделя пролетела, восторг от встречи с городком немного улегся. Субботний рынок – администрация раз в неделю отдавала автостоянку у рынка колхозам и частникам с окружающих деревень. Цены были реально ниже. Торговали не только овощи-фрукты, но и молоко и свежее мясо. Раз в неделю на рынке «скуплялись» не только отдыхающие, но и аборигены всего городка. Людей была толпа. Все ходили с опущенными головами, разглядывая товар в ящиках, выбирая, насыпая, взвешивая, рассчитываясь. Торговля шла бойко.
Эта долбанная, колхозная, деревенская привычка – заглядывать в лица окружающих. Засела в нем еще с детства - не дай Бог ты не поздороваешься с какой-нибудь старушкой. Эта старушка при встрече выговорит матери – плохо воспитываешь сына, не здоровается. Большая деревня, все друг друга знают. Вот и бежишь, заглядываешь всем в лицо.
Одна голова немного возвышалась над массой опущенных голов. Платиновая блондинка, короткая стрижка, кого-то она смутно напоминала Сереге. Она с кем-то разговаривала, показывая на мясо. Он перевел взгляд….
Лэся…! Серега врос в землю. Девочки «обтекли» его, не поднимая голов от ящиков с овощами. Он врос в землю, не в силах оглянуться. А когда смог - девочки уже уходили с рынка. Это было настолько неожиданно, что не то что ли слова, членораздельные звуки он долго не мог издать. Зассал. Реально зассал. Потом бросился к выходу, и тут же притормозил – а вдруг семьи, мужья, дети? Серега не хотел ставить их в неловкое положение. Вышел с рынка, посмотреть на них издалека, но их уже нигде не было.