— Надеюсь, вы все слышали, — обратился он к незваным гостям, сам поражаясь своей смелости. Впрочем, он сейчас был хозяином положения, а боги — просителями, это придало ему храбрости. — Потому что я не собираюсь это повторять каждому богу, который захочет быть включенным в мою книгу! И давайте вот что, вы там между собой договоритесь, кто за кем идет. Составьте расписание. И, прошу вас, по одному богу в день! Если я переутомлюсь, написать хорошо не смогу!
Снорри замолчал и оглядел слушателей. Кажется, их еще прибавилось — теперь в комнате было не протолкнуться. У самой двери Снорри разглядел рыжую голову Тора.
— Да, да, — наконец, нарушил затянувшуюся паузу кто-то из богов, — это верно замечено! Я и сам пишу, так что знаю — переутомление ни к чему хорошему не приведет. Так можно и вдохновения лишиться.
— Ничего он не лишится, — возразил кто-то, — я попрошу муз и…
— Все верно было сказано! — на этот раз Снорри узнал голос, хотя самого говорящего не видел за спинами, — это был Один. — По одной истории за сутки, и пусть кто-нибудь здесь составит список. Не забудьте, что мы первые!
— А я вторая, меня второй запишите, имя — Гуанинь.
— Я третий! Барон Суббота.
И тут Снорри в голову пришла одна полезная идея:
— Да, и сделайте так, чтобы я сам выбирал, какой эпизод из вашей карьеры я увижу!
— Я протестую, — заорал мужчина с копьем, — про то, как меня заточили в кувшин, он писать не будет!
— Да ладно тебе, — вклинился Локи, — так даже интереснее. Я вот совсем не против, пусть пишет, о чем хочет. В конце концов, в моей карьере не было ни одного постыдного эпизода!
В комнате раздались смешки.
— Да, так будет справедливо, — заметил кто-то еще, кого совсем не было видно за головами.
Прозвучало еще несколько возгласов одобрения, и боги приступили к работе.
Надо было отдать им должное — они быстро навели в своих рядах порядок: какой-то тип с бородкой достал табличку, на которую и записывал всех по очереди клинописью. Снорри заглянул тому через плечо, но сколько ни вглядывался в письмена, ничего разобрать так и не смог. Впрочем, у богов с прочтением таблички никаких проблем не возникало, и Снорри надеялся, что и без него как-нибудь разберутся.
Очередь постепенно редела, и вскоре осталось всего богов шесть или семь. Снорри решил снова сесть, но стоило ему опуститься на стул, как комната уже привычным образом размылась и потекла, и оказалось, что Снорри спит в своей постели.
Он сел и огляделся. Никаких богов вокруг, к счастью, не наблюдалось, но на стене, как раз над письменным столом, висела на красивой красной ленточке табличка с длинным списком.
Снорри в очередной раз тяжело вздохнул, — свалившееся на него задание его больше не радовало. Он чувствовал себя невыспавшимся и раздраженным и совсем не вдохновленным. Но, одно было ясно — никуда от роли летописца ему не деться. Одно хорошо — кажется, ему предоставили некоторую свободу. Значит, можно было выбрать, о чем писать, а о чем нет… и (тут Снорри нехорошо улыбнулся), выместить свое раздражение на богах.
— Во всяком случае, тогда они поймут, что со мною так обращаться не стоит! — прошептал он. — Тоже мне, нашли себе раба! И с чего они взяли, что мне вообще хочется писать о каких-то богах? И когда-нибудь хотелось?
Снорри встал, оделся, взял на кухне стакан воды и кусок черствой лепешки и сел за стол.
— Быстрее начнешь, быстрее закончишь, — пробормотал он, взяв перо, и исправил заглавие.
Снорри Стурлусон
Глава первая: Записки о мертвых богах
— А как будет называться глава вторая, мы еще посмотрим, — громко сказал он, оглядываясь. — Все зависит только от вас, слышите?
«Записки о мертвых богах»
«— Я перед вами стояла, женщина! — Марья Ивановна была культурной и тихой старушкой, редко вступавшей в публичные перепалки, но тут даже она не выдержала.
Она только выбрала себе хороший большой кусок грудинки, когда ее нагло оттолкнула какая-то тетка и заявила:
— Этот кусок мяса куплю я!
Продавец, горяче-южного типа, встал на сторону молодой и наглой:
— Не волнуйся, бабуля, — сказал он Марье Ивановне, — вот, посмотри, какой у меня еще грудинка есть! Пальчики оближешь!
Предложенный кусок и правда был хорош, так что Марья Ивановна, к некоторому разочарованию очереди, согласно кивнула, пробормотав на всякий случай что-то неразборчивое о невоспитанных и неуважающих старость.
Молодая женщина подождала, пока Марью Ивановну обслужат, заплатила за свой кусок мяса и скрылась за углом.