Седой мужичок устало повёл глазами, оглянул сначала одного, потом второго. У входа по прежнему валялись окровавленные доски.
Докторишка подошёл и, ссутулившись, подцепил их пальцами, подумал куда бы их деть.
Кровать, из под которой он их и достал, местом ему для схрона показалась отличным и в силу надёжным.
Он сунул их туда, где они покоились пару часов назад. Старик крякнул, поднялся и присел на край этой кровати.
Больного, который здесь находился ещё с самого утра, он заметил только сейчас.
Это был молодой парень лет двадцати-двадцати пяти. Его серое пальто и кепка бездыханно повисли на крючке подле него.
Выглядел он на удивление здоровым. Такие сюда попадали редко.
Доктор никак не мог понять, где он его видел, но где-то точно.
Внезапно он заговорил, глядя доктору прямо в глаза:
— Зачем вы его так?
— Кого, голубчик? — Не пытаясь изобразить удивления, а действительно удивляясь спросил старик.
Парень не ответил, лишь встревоженно стрельнул глазами на засохшую кровавую лужу у входа.
— А-а. Ну, как тебе сказать. Спасти его было уже невозможно, так что вот такохонько вышло, — мужчина пожал плечами, поправил очки.
Больные всех возрастов и любого пола, размещённые в больничном пункте номер пять, тужились от боли, сморкались и давились кашлем. Все эти звуки сплетались между собой точно пшеничные колоски, их какофония врезалась в уши и давила изнутри каждого находящегося здесь человека. Оказавшись среди полчищ больных, человек, даже будучи здоровым, рисковал заболеть не только телом, но и душой.
— Вы ведь могли его спасти, — проговорил тот же самый больной.
— Мог, — сказал доктор. — Но не захотел. Он был охотником, а охотники гибнут как мухи. Ещё месяц назад такого не было, но сейчас ко мне почти каждый день тащат то одного, то другого охотничка. Зверьё взбунтовалось, линии и дуги охотничьих угодий были нарушены, поменяны местами и перемешаны так, что не разберёшь, где и что — волки рвутся куда-то и от чего-то, а мы стоим на их пути. Сейчас никакие исследовательские группы не пускают из Города, а те, что уже ушли на пустоши, рискуют никогда не вернуться. Стоит ли мне спасать жизнь ему, делая его обузой для всего Города, чтобы он точно так же как и все вы лежал тут, стонал и просил супа? Стоит ли мне давать ему очередной шанс, если он возьмёт этот шанс в руки и точно также пойдёт и снова на кого-нибудь напорется?
Губы парня надулись, а глаз задёргался, он рассвирепел и перешёл на крик:
— Да кто ты такой, чтобы решать кому жить, а кому умереть? Он не идёт на охоту, его туда посылают, посылают, чтобы прокормить таких вот уродов как ты!
— Уродов? — Мужчина в халате поудобнее устроился на койке, предчувствуя интересный разговор, и поправил очки. Я вообще-то всех, и тебя в том числе, лечу. А кому-то из вас может не хватать печени или ещё какого органа, необходимого для жизни. Вот я взял и вынул из него то, что нужно одному из вас. И не жалею!
— Его можно было спасти. Так нельзя, — парень отвернул голову и посмотрел куда-то в сторону, скрывая своё лицо в тени, но продолжил давить.
— А мне вот, голубчик, кажется, что можно. Вот сам скажи, ты бы спас сотню людей ценой жизни одного? Да, я его не спас. Но спас всех тех, чью еду он мог бы отнять своим голодным ртом.
— Мы не имеем права решать кому жить, а кому нет, старик.
— А я вот думаю, что имеем. Вот я имею. Вот я взял и спас.
— Ох, какой герой нашёлся. У него могла быть семья, а ты, а ты… — После слова «семья» у него всё как-то болезненно сжалось в горле, он вскочил с кровати и бросился на доктора.
— Да что ж за день то сегодня такой, — только и успел запричитать седой врач. — Убивают, убивают! — Закричал он.
Парень накинулся на него всем телом, сбил с ног, взобрался сверху и вцепился в его тощую бледную шею. Борясь, они совершили пару перекатов, и иронично угодили прямо в то место, где лежал окровавленный израненный охотник — предмет их спора.
— У него могла быть семья! У него… могла быть… семья! — Кричал парень.
Медсёстры подоспели вовремя, охая и ахая, вырвали доктора из рук сумасшедшего больного, который вцепился в него как навозный жук в говно, и встали между ними двумя живой стеной. Драчуны стояли перепачканные в пыли, злобно косясь друг на друга.
— Тебя как зовут? — Спросил внезапно старик, выглядывая из-за ограды девушек в белом.
— Паша. А тебя?
— Ты русский?
— Русский.
— Ну тогда пошёл ты нахер отсюда, русский.