– А, нет, это не то. Это официальный канал. Сейчас покажу кое-что другое…
Экран потемнел. По нему заскакали непонятные огни, время от времени высвечивавшие из темноты некое подобие движущихся человеческих силуэтов. Из динамиков слышались истерические крики, плач, гнусавое полицейское радио и далекий вой сирен.
– Что случилось? – повернулся я к старику.
– Блэкаут. Неизвестные проникли на местные подстанции энергоснабжения и вывели их из строя. Взорвали. Теперь там несколько сот тысяч человек сидят без света. Метро стоит. Эскалаторы стоят. Элевейтор стоит, а люди заперты в вагонах. Лифты стоят. И плюс еще взрывы. Люди бегут на улицы. Просто ломятся, крушат все, что стоит у них на дороге. На лестничных площадках жуткая давка и кромешная темень. Они просто бегут по телам…
Крики становились громче. На экране появилось несколько фигур, контуры которых были высвечены мощными военными фонарями – такими же, какой был и у меня. Они постояли несколько секунд, потом исчезли.
Картина изменилась. Теперь мы видели город с высоты – вероятно, съемка велась с вертолетов. Где-то вдали, у горизонта, искрилась узкая полоса огней, а ближе она резко обрывалась, словно проваливалась в пропасть, и ее сменяла кромешная, непроглядная тьма. Словно и не было города там, внизу. Словно он провалился под землю… Только тогда я начал понимать масштабы разразившейся катастрофы.
– Но ведь это же… Это же тысячи, миллионы! Остались там… в темноте. Что они будут делать?
Старик пожал плечами.
– Говорят, что полиция пытается овладеть ситуацией. Но я не верю, что у них получится. Вы правы – там очень много людей… Официальных сведений о погибших пока нет, но некоторые полагают, что затоптали уже порядка сотни. И пара десятков расстреляны нашими доблестными стражами порядка.
– Но это же чудовищно!
– Это вам так кажется. Кое-кто думает иначе.
Он снова переключил канал. На экране шла очередная церемония награждения государственными орденами. В огромном светлом зале, перед рядами синих бархатных кресел, под красно-золотым витражом и высокими окнами с великолепной драпировкой стояли красавцы-герои, отдавшие свою жизнь на благо отечеству и во имя процветания и будущего… Играл гимн, а ведущий взволнованным голосом комментировал происходящее:
– Вы видите, как сейчас, в этот великий момент, рождается грядущее! Нет, я не хочу произносить громких слов. Мне хочется петь, как пели мы на школьных линейках, когда старшие поднимали флаги, и весь мир был радостным и светлым!..
– Смотри, что делают… – усмехнулся старик. – Эту запись я вижу уже третий или четвертый раз. Там темнота наверху, а у них – флаги, радость и свет. Люди по трупам бегут, а у них – герои…
Он снова переключил.
Вертолет с телекамерой летел вдоль одной из улиц. Его прожектора освещали ее кипящее дно, похожее на дно ущелья, по которому несется горная река. Внизу, в этом потоке, подобные валунам, неуклюже ворочались полицейские машины с голубыми мигалками. Отдельных людей в этом вареве было не разглядеть. Я мог только представить все эти крики и стоны, этот ужас в глазах, сломанные руки и ноги, тела детей под ногами…
– Это как на войне… Даже хуже, – выдохнул я.
– Да, – кивнул старик. – Хотя я не верил, что бывает что-то хуже войны…
Он задумался. Экран погас.
Мы сидели и молчали.
Первым молчание нарушил он.
– А вы были на войне?
– Да, – ответил я. – Только недолго. Всего несколько дней. Нас призвали уже напоследок, мне еще восемнадцати не было. Призвали и направили в город N*** – там, где было командование повстанцев. Город снесли, и война закончилась.
– Не тяжело было?
– В армии? Нет. Я с детства знаком с дисциплиной. Армейская жизнь мне легко давалась.
– Я не о том. Война же – это… Ну, словом, людей убивать не тяжело было? Кошмары потом не мучили?
Я помолчал немного.
– Нет. За всю войну… За эти дни… Я никого не убил. Меня убивали, да. Но сам я никого не убил…
Нас забросили в город на вертолетах. Сверху я видел, как по улицам вражеского города течет людская река – примерно так, как это было сейчас на улицах Сити. Несчастные женщины с детьми на руках, старики и подростки – они бежали, как затравленные животные, а наши снайперы деловито и спокойно палили в них с крыш и карнизов.
Город N*** был непохож на наш. На его улицах не было пробок, а свет солнца не заслоняли небоскребы. Там еще росли деревья вдоль улиц… Их подожгли в первую очередь. Зеленые листья не хотели гореть, но земля вокруг была залита напалмом, и зеленые красавцы медленно, словно сопротивляясь горячей смерти, один за другим покорялись огню, превращаясь в гигантские факелы.