Бомбы упали, как в замедленном кино, – красиво и торжественно, под стать полету «ястребов». А потом брызгами крови взлетел к небу яркий огонь и выбросил в стороны камни и черную землю. Асфальт под ногами закачался, и волна горячего и горького воздуха обдала меня. Я упал и, кажется, потерял сознание.
Слава Богу, бомбы упали довольно далеко, и волна, дойдя до меня, была уже настолько слаба, что не смогла повредить мне. Эхо взрывов отдавалось уже где-то вдали (тогда я еще не знал, что это в небе взрываются наши самолеты), и я снова открыл глаза. Встал и побрел, спотыкаясь и путаясь в направлениях. Куда я шел? Иногда мне казалось, что я вот-вот выйду из города, но вдруг впереди слышались крики и выстрелы, и я поворачивал назад. Потом снова, и снова… Казалось, что война – вокруг, во всем мире, и от нее уже никуда не скрыться.
И вот, минут через сорок такого беспомощного блуждания я вдруг услышал стон, доносившийся из развалин какого-то особняка. Аккуратно постриженный газон за невысоким забором был засыпан черным пеплом, мелкими камешками и мусором, а на том месте, где раньше, похоже, стоял красивый домик с уютными клумбами под окошком, теперь была страшная, черно-коричневая развалина – одна-единственная стена, разрушенная до половины, и гора обломков. Из-под обломков, собственно, и раздавался стон. Я подошел поближе и увидел: рухнувшая стена придавила к земле человека, и он был еще жив. Одет он был в военную форму, причем явно не нашу. Значит, враг. Враг, которого я должен ненавидеть и чьей смерти обязан радоваться. Не знаю… Какой-то особой радости я не испытывал. Человек. Живой. Наверное, хочет пожить еще. Но уже почти не надеется. Да и на кого надеяться? Никого вокруг нет – кто его тут услышит?
Я подошел еще ближе. Дышит тяжело. Напрягается, пытается приподняться на руках. Не может – стена давит. Сил не хватает, чтобы ее поднять. Эх, бедолага. А ведь, наверное, тоже, как и я, жил, мечтал и надеялся. Строил планы. А теперь – несколько минут – и нет ни планов, ни будущего. Все обратится в прах и черноту. Кому он нужен, когда вокруг столько погибших?
А все же – человек. И мое сердце дрогнуло.
Он, похоже, услышал мои шаги. Или просто случайно повернул голову в мою сторону. На какую-то долю секунды в глазах его вспыхнула надежда – он подумал, что кто-то пришел к нему на помощь. Но потом надежда сменилась отчаянием – он увидел, что перед ним враг. Он понял, что теперь смерти точно не избежать. И перестал бороться, уткнулся лицом в развороченную землю.
Я присел рядом и осторожно коснулся его плеча. Как мне не нравилось быть вестником смерти! Я поскорее сказал:
– Поживи еще. Я не стану тебя убивать. Сейчас попробую помочь.
Он, кажется, не поверил. Однако плечо его снова напряглось – значит, мои слова дошли до его слуха.
Я распрямился, встал спиной к рухнувшей стене и, взявшись за нее обеими руками, изо всех сил попытался приподнять. Она была не такой уж тяжелой, однако я знал, что мне придется продержать ее на руках, пока тот человек вылезет. Не удержи я эту стену, вырони ее обратно – и этот несчастный наверняка от боли потеряет сознание или, обессилев окончательно, не сможет уже собрать силы, чтобы выбраться на волю.
Но он, почувствовав, что тяжесть ослабела, вновь оперся на руки и довольно быстро, рывками, стал выбираться из-под обломков и камней, засыпавших его ноги. Раз, два, три – и он уже на траве. Я выпускаю стену из рук, и она падает обратно…
Мы сидели с ним, облокотившись на уцелевшую стену дома. Оба тяжело дышали и не говорили ни слова. Спина и руки у меня болели от перенесенного напряжения, а он, похоже, все еще не верил, что удалось выбраться. Кости у него были целы, а что до остального – даст Бог, заживет.
Война грохотала где-то вдали, а мы сидели, прислонившись плечом к плечу. Два врага, которых заставляли друг друга ненавидеть. Ну что ж. У них не получилось. Наконец, мы встали.
– Спасибо, – сказал он. – Почему ты спас меня?
Я махнул рукой.
– Это нормально. Ненормально было бы, если б я тебя убил.
– Ладно. Мне надо идти. Скоро придут ваши. Тогда мне точно не жить.
– Куда ж ты пойдешь?
– Есть тут одно место… Там спуск в городские катакомбы. Мои друзья ушли туда. Я пойду их искать.
– Сможешь дойти? Может, помочь?
– Дойду. Ты тоже иди. Не надо, чтобы нас видели вместе. А то и меня расстреляют, и тебя – за то, что помог врагу.
Он как в воду глядел. Когда этот несчастный скрылся за поворотом улицы, а я снова двинулся блуждать по незнакомому городу, я вдруг увидел, что ко мне спешит какой-то высокий и худой человек в сером плаще, за которым идут двое солдат из спецподразделения.