– Кто виноват?
– Всю вину как начальник охраны беру на себя.
– Как это произошло?
– Вторжение в сеть с одного из внутренних компьютеров.
– У кого был доступ?
– Только у меня.
– Вы будете расстреляны.
Арестованный коротко кивнул и снова отдал честь, после чего застыл, вытянув руки по швам. Незнакомец опустился в кресло и, склонившись над столом, тяжело махнул рукой моему напарнику. Тот шагнул к арестованному и, тронув его за локоть, кивком попросил выйти. Мы втроем покинули комнату, а наше место заняли конвоиры.
Мы проделали обратный путь к лифту в полном молчании. У дверей мой напарник попросил пленника сдать оружие. Тот беспрекословно повиновался.
Он по-прежнему вел себя спокойно. Единственный миг, когда он чуть не утратил самообладания, – когда впервые взглянул на меня. На его лице отразилась странная смесь гнева, недоумения и ужаса, которые он, впрочем, быстро подавил. Несколько секунд он смотрел на меня, пока мой напарник проверял его карманы, а потом отвернулся и уставился на дверцу лифта.
Когда с формальностями было покончено, напарник глухим и низким голосом сказал мне:
– Ваша задача отконвоировать арестованного в третий сектор, комната номер два, и передать в руки палачу. Акт отнесете в канцелярию. Выполняйте.
Сказав это, он развернулся и зашагал прочь, оставив меня наедине с арестованным. Снова – палач и его жертва. Какое странное место – этот Пятый круг.
Мы вошли в лифт. Дверь бесшумно закрылась.
– Почему мы никуда не едем?
– Я не знаю, куда ехать.
– Кто вы?
– Я уже говорил. Я Марк.
– Вы не из охраны?
– Нет.
– Вы террорист?
– Нет.
– Тогда как вы здесь оказались?
– Так же. Спустился на лифте.
– Как вы вышли из комнаты?
– Мне помогли.
– Кто?
– Друзья.
(«Друзья»?)
Мой собеседник замолчал. Минуты шли, а я не мог собраться с мыслями и решить, что делать дальше. Наконец пленник вновь нарушил молчание.
– Так вы не знаете, где третий сектор?
– Нет, не знаю.
– Я покажу. Сначала нам нужно подняться на четыре этажа вверх. Нажмите кнопку с цифрой «4».
Старик тоже говорил мне, что моим следующим заданием будет сопроводить какого-то человека наверх, в город. Но знал ли он, что я буду сопровождать этого человека на казнь? И не тот ли самый старик много лет назад, так же оставшись наедине со мной, своей жертвой, позволил жертве уйти?
Я вспомнил о записке, которую он мне передал. Бережно развернув крохотный листок бумаги, я обнаружил на нем всего три слова: «Берегись. Ради нее».
(«Ради нее»?)
Я протянул руку к пульту, но вместо кнопки с цифрой «4» нажал другую, которая находилась ниже всех. И лифт поехал вниз.
На лице моего нового спутника снова отразились страх и недоумение.
– Что вы делаете?
– Я не из охраны и не обязан подчиняться приказам.
– Куда вы меня везете?
Лифт дрогнул и остановился.
– Подальше от третьего сектора.
Мы вышли.
– Вы хотите меня отпустить?
– Я вас не задерживал.
Он помолчал, а потом криво усмехнулся:
– Знаете, я бы сам пошел к палачу, без вас. Дисциплина. Но, увы, в этом случае некому будет отнести акт в канцелярию.
– Идите. Я не сомневаюсь, что вас поймают снова, но я буду уже не при чем.
Он развернулся и пошел – в темный коридор, ведущий неизвестно куда, с металлическим полом и черными стенами. Я окликнул его.
– У меня напоследок только одна просьба. Когда в ваших руках окажется жизнь невинного человека – позвольте ему уйти.
Он кивнул и исчез в темноте.
Круг шестой
1
Как только мы вышли из лифта, первое, что я почувствовал, был жар. Этот жар ощущался не кожей, а как будто всем организмом; он был разлит повсюду, из него словно состояли и стены, и пол, и воздух, и свет. Жара, духота и неподвижный воздух. Дверца лифта располагалась в стене длинного узкого коридора, уходившего в обе стороны. Это Шестой круг?
Металлический пол, черные стены. Вездесущие желтые лампы с грязными стеклянными плафонами. Тишина, но где-то вдали – мерный гул, словно там гудит пламя. Откуда-то донесся железный лязг, как будто вагонетки идут по рельсам. Что это за место?
Я осторожно двинулся в сторону, противоположную той, где скрылся мой неожиданный попутчик. Вряд ли здесь безопасно.
Коридор окончился железной дверью, закрытой, но не запертой. В ней даже не было замка, только ручка – грубо приваренная скоба. Из-за двери доносились едва слышные размеренные удары и все то же гудение. Я бережно взялся за скобу и тихонько потянул дверь на себя.