Я родом из города, который несколько лет назад был стерт с лица земли вашей армией. Какой-то солдат расстрелял нашу семью и соседей. Когда подошла моя очередь, появился еще один солдат. Он застрелил убийцу и взял меня к себе. Я узнала, что он служит военным палачом. Он несколько дней прятал меня в своей каморке, а потом мы бежали.
У него был друг в так называемом «Подразделении М». Они занимались тем, что вывозили из города все ценное перед тем, как город сравняют с землей. Они грузили в вагоны картины, статуи, старинные вещи и везли все это на запад, в Город. Нам удалось укрыться в одном из таких вагонов. Друг моего нового отца приносил нам еду, а в последний день перед отправкой принес новые документы, от какого-то убитого офицера, и записку с адресом.
Какое-то время мы жили в общежитии для офицеров. Потом переехали в небольшую квартиру в центре, и отец устроился смотрителем большого подземного бомбоубежища.
Война закончилась, и в мире наступила тишина. Мы жили спокойно и незаметно. Отец учил меня всему, что знал сам. Призраки войны постепенно таяли, и я почти не вспоминала ни родную семью, ни свой город.
Но однажды порог нашего дома переступил незнакомец. Он был одет в серую офицерскую шинель и слегка прихрамывал на левую ногу. Он поговорил с отцом несколько минут и вышел. После этого отец не находил себе места и целый вечер ходил из угла в угол, то и дело бросая на меня взгляды, полные отчаяния. Потом он бросился ко мне, крепко прижал к себе и заплакал.
Еще через несколько дней он вернулся с работы, и с ним был человек, которого с тех пор я возненавидела – единственного в своей жизни. Я ненавидела его, хотя мне стыдно признаваться в этом, ведь «ненависть» – это было его слово.
Этот человек был очень уродлив. Отец говорил, что таким его сделала война. Его нашли в развалинах и чуть ли не по кусочкам собрали в госпитале. Но уродлив он был не только внешне. Война искалечила его душу.
Этот человек обладал странной властью над людьми. Он был очень слаб, но все его боялись. Отец тоже боялся и ненавидел его. Тот человек откуда-то знал о нашем прошлом. Знал, что отец – дезертир, а я дочь врага. Думаю, этим он и запугал отца.
Впрочем, он почти не говорил об этом и вообще мало говорил о войне. Он стал бывать у нас два или три раза в неделю, и каждый раз говорил о пустяках, время от времени поглядывая на отца и, казалось, получая удовольствие от его испуганного вида. Меня этот гость почти не замечал.
Прошло несколько месяцев. Однажды на работе я познакомилась с человеком, которого полюбила всем сердцем. По совпадению, он тоже оказался бывшим солдатом и тоже воевал на той войне. Но война осталась в прошлом, а мы жили здесь и сейчас, и нам был нужен мир и была нужна любовь. Потом он познакомился с отцом и тоже стал бывать в нашем доме. Но когда он входил, наш дом наполнялся светом, а когда входил тот, казалось, что вернулись война и смерть.
Они не встречались. Мой Люций приходил вечером, а тот бывал у нас по утрам. Но вот однажды, когда мы с отцом и Люцием сидели за столом и разговаривали, дверь вдруг открылась и вошел тот. «Люций! Друг! Ты ли это?» – воскликнул он и засмеялся. Какая-то тень пробежала по лицу моего жениха. «Здравствуй, Иоганн», – сказал он и нехотя поднялся с места.
Мы узнали, что когда-то они и правда были друзьями. Детьми они учились в одном лицейском классе. Именно от них, Марк, я впервые услышала о тебе.
Люций почти все время молчал. Его словно тяготило присутствие старого друга, и я видела, что он смущен и напуган. Беседа увяла, и гости приготовились расходиться. Иоганн сказал Люцию на прощание: «Рад был с тобой повидаться. Теперь-то мы с тобой не расстанемся».
Это оказалось правдой. Тот не оставил его в покое. Люций стал приходить угрюмый и измученный. Я догадывалась, что здесь не обошлось без Иоганна. Уже потом я узнала, что была права. Они виделись, и у них появились общие дела. Какие, я еще не знала.
Однажды вечером Люций пришел ко мне попрощаться. Иоганн вынудил его участвовать в одном опасном деле. Ему нужно было стать чем-то вроде связного и привести в действие некий сложный механизм. Мы уже тогда догадывались (а отец знал, хоть и не говорил нам), что Иоганн – террорист. Он хотел уничтожить Город – столицу Империи, обрекшей его на войну и уродство. И Люций не мог не пойти. Я думаю, Иоганн просто запугал его, сказав, что, если он откажется, наши семейные тайны станут известны и тогда нам не избежать казни.