Моя любовница бешено кричала Крабу:
-Как это понимать?! Как, - она давилась слезами и чуть ли не впервые была некрасивой. - Мой..я не могу, объясни, что все это значит! В груди словно... маленький, дурацкий персонаж...
Краб бегло проглядел глазами «поэзию» Беленского, старательно подсунутую под дверь. На обороте было что-то начеркано, но почерк разобрать было невозможно. «Антону бы понравилось», - про себя усмехнулся он. Бешеный почерк двадцатилетнего был размашист и сильно наклонен; с трудом читалось:
«Мы, безумные, ждем дождя/ целых два часа,
избегая скамеек,
чтобы дождаться первых крупных капель, чтобы
ужалившая кожу помесь воды и клеща заставила
нас забыть о ежедневных проблемах;
чтобы минуты прощанья тянулись и дождь, разбивающий
вдребезги стекла машины,
разрешил целовать мне ее лицо, и щеки, и руки, и бровь, и снова, и опять, и еще, и снова возвращаться к прелести ее щек
и, промокая, чувствовать себя необычно счастливым.
Мы, безумные, выбегаем под дождь/ тогда когда другим
больше нравится наблюдать за нами,
чем быть нами: трогать руки друг друга, плечи друг друга,
танцевать под тяжелыми каплями и обегать колонны,
чтобы не чувствовать себя подобным нам:
дураками.
Я курил; она смеялась и смахивала пыль с волос,
и поцелуями размазывала тяжесть капли,
чтобы:
я в очередной раз промолчал и не сказал ей слов прощаний,
обещаний, признаний, искренности, торжества молчаний,
чтобы я как полоумный первое попавшееся нёс,
чтобы мы поняли друг друга среди других потомков
разрушенной башни.
Итак, дождь шел пять минут, мы шли пять минут,
все кругом длилось пять минут// подобие забытых неудачных половых пятиминутных актов/
мы не могли оторвать друг от друга рук,
я обещал быть таким же, как теперь для нее и сегодня и, конечно,
завтра.
И я сдержал обещание. И было застывшее время, и вечность, превращенная
в незаводимый гул мотора,
чтобы:
до самого вечера не выпало ни капли дождя, не сдуло ее с давно почерневших туч,
чтобы ни в коем разе моя рядовая беспечность не позволила
обмануть, сослаться на дождевую воду почему-то
льющую из водопроводного крана сильным напором»
-Что, что, что, Краб, - не унималась она. - Что это значит?
-Беленский... - ровным голосом начал Краб. - кажется, влюблен. Кажется, сюда он больше не заявится.
И она, разумеется, разрыдалась, но очень тихо и очень на рыдание непохоже: любой, кто знает, как рыдают женщины, одновременно увидел бы в рыдании моей любовницы и игру, и чувство, и уступку и христианство; так плачут дети, упавшие на острый камень, трущие заживающие коленки, так плачут изменщики, так в церкви плачет человек, считающий себя хорошим, увидевший зло в самом себе; так плачут в театре неумелые актрисульки; так плачут, встречая человека, похожего на давно умершего; так плачут в кино и на страницах книг - в общем, так, что это нельзя никак описать, обладая даже двумя-тремя словарями, раскадровкой или видеофрагментом. Так может плакать только человек, внутри которого борется некое противоречие, уход от одной реальности к другой; возможно, зная Антона, можно было бы предположить, что виноградина из его стакана иллюстрировала бы этот плач иначе, основываясь на его образовательных технологиях и вавилонских традициях в нравах наших с вами друзей и соседей; но так как Антон все бродит где-то еще, можно не зацикливать внимание на некоторых описательных особенностях и перейти к сути диалога моей любовницы и Краба, который, разумеется, имеет непосредственное отношение к развитию сюжета. / играет «Everlast-I Get By»/ следует свести диалог между любовницей и Крабом к набору тезисов, ибо лишняя информация данного отрывка не только затрудняет естественный ход выводимых тезисов, но и приводит их беседу к так необходимой обществу взрослых и современных людей речевой экономии. Лично я, как наблюдатель и фиксатор этой беседы, позволю себе вольность отмести лишнее и свести их бесконечный треп в набор тезисов, аргументов и контраргументов, которые поневоле так любит мой друг Антон/
Любовница:
Евгений Беленский - игрок поневоле.
Краб:
Беленский - свободный человек. Любовь не выбирают. Правильного выбора не существует, есть лишь сделанный. Любовница - женщина опытная, но по меркам Беленского - старая.
Любовница:
Любовница вовсе не старая. Беленский - идиот (антитеза Мышкину). Сравнение Беленского, Краба и Антона. Обобщение мысли несовершенности любви. Первый шаг к феминизму.