V.
- Как бы ты не говорила, что с тобой все хорошо, из тебя ужасная лгунья, Шерон, - Тайрон опирается плечом о косяк. Шерон глубоко вздыхает и выдыхает, откладывая от себя пучок петрушки. Она думала, что в кладовой с продуктами её никто искать не будет, но судя по всему – она ошиблась. Прошло минут десять после того, как Шерон сбежала сюда, но Тайрон как видно сегодня был весьма разговорчив. - А ты хотел бы, чтобы я был мастером на этом поприще? – иронично спрашивает она. - Это же ты у нас Большой Врун. – Шерон поворачивается к мужу спиной, показывая свою "готовность" слушать его. Смотреть в глаза Харди тяжело, потому что Шерон знает, что ее глаза блестят, а показывать слабость мужчине ей не хочется. Она с самого начала не ожидала заверений в любви или нежностей, но в период беременности ее гормоны подскочили до невиданных высот. Секс у них жаркий, но если вычеркнуть его из их жизни, то останется только пара разговоров и многочасовая тишина. Нет, конечно, они могут часами болтать о разных вещах, но когда дело доходит до чувств – они просто молчат. Когда Шерон видит в газетах или сети их фотографии, то не перестает удивляться тому, что на публике они всегда кажутся такими влюбленными. - Что случилось? – Тайрон начинает риближаться к ней, обеспокоенно глядя на нее. - Случился залет, - на выдохе произносит Шерон, смаргивая слезы. – Если бы его не было, между нами тоже ничего бы не было. - И кто тебе это сказал? – Харди выглядит спокойно, и его эмоции постепенно успокаивают и Шерон. Маршалл приосанивается и утирает слезы рукавом кожанки, которую она надела. - Дюк, - отвечает она. - Дюк? Шерон кивает, и Тайрон низко рычит. - Передай ему в следующий раз, когда увидишь, что если я чего не хочу – я этого не делаю. И рот Шерон захвачен в плен жестокими губами Тайрона. Мужчина пробирается под ее свитер, оглаживая бока и живот, согревая горячими руками кожу. Харди медленно скользит руками по телу Шерон: начинает с запястий, затем теплые кончики пальцев осторожно надавливают на точку пульса, гладят внутреннюю сторону ее предплечья, ненадолго остановившись, чтобы провести внутри локтевой складки, а потом продолжают движение. Когда рука двигается ниже, то уже вся ладонь участвует в этом процессе, дразняще поглаживая бок; большой палец обводит небольшой твердый сосок перед тем, как двинуться дальше. Рука двигается все ниже и ниже, очерчивая талию и выступающий живот, потом пальцы блуждают, лаская выпуклость ягодицы. Разомлевшая Шерон поворачивается к Тайрону спиной, когда тот разворачиваеь её, и плотнее прижимается к нему, чувствуя твердый член мужа, скрытый тканью брюк. - Ты не представляешь, как хорошо пахнешь. Твой запах просто сводит меня с ума, - рука продолжает движение по длинному бедру Шерон, в то время как другой рукой Тайрон стаскивает вниз ее черные брюки на резинке. Они иногда занимались сексом в кладовке, но сейчас, когда Шерон беременна, все чувства обостряются и этот секс вдвойне желанен. Она чувствует, как внутри становится скользко и влажно. И хриплый выдох Тайрона, когда тот протискивает в нее один палец, заставляет её потечь еще сильнее. - Дело не в том, что ты залетела, дело в том, что ты - моя, - Тайрон прикусывает ее загривок, добавляя сразу два пальца. - Как будто…Ты это…Понял сразу, - Шерон не может собрать мысли в кучку, когда пальцы мужа двигаются в ней. Она старается не стонать в голос, поэтому прикусывает рукав кожаной куртки. - Да, - и пальцы Тайрона исчезают. Он прижимается губами к шее Шерон, проводит языком за ухом, а потом отодвигается немного, чтобы, судя по копошению, снять брюки. Шерон уже наперед знает все просьбы Тайрона, поэтому одной рукой цепляется за столб железного шкафа, а другую кладет на полку, чтобы удерживать равновесие и не задеть животом шкаф. Беременность сделала ее хрупкой, а дети отнимают вдвое больше сил. Но двойняшки, как и близнецы, – добрый знак. Харди входит медленно, но Шерон осторожно придерживает свой раздутый живот левой рукой, все же опасаясь повредить детям. Тайрон кладет на ее ладонь свою руку, и резко толкается, вновь кусая ее за шею, чтобы приглушить рык. Шерон может сколько угодно обманывать себя и говорить, что Харди никогда не смотрит на неё иначе, чем с чувством полного удовлетворения, но сейчас она признается себе, что это более значимый взгляд. Тайрон наваливается на нее, поглаживая живот. Он горячий, поэтому кожа Шерон горит как в лихорадке, сердце бьётся так сильно, как будто в любую секунду может взорваться или остановиться, руки и ноги тяжелые, но эта вялость приятна, даже успокаивающая. Шерон ощущает, как стенки сжимаются, плотно обхватывая эрегированный пульсирующий член. Тайрон двигается ритмично, нехотя выходя из ее тела, и с большой охотой входя в него. Сейчас в них есть животное начало, делавшее их беспомощными перед жгучим удовольствием, что дарят им сейчас обоюдные ласки. Шерон толкается навстречу Харди, стараясь сдержать всхлипы и стоны. Мужчина берет ее так, будто доказывая, что она принадлежит только ему и никто больше не может дотрагиваться до нее так, как может он. - Я тебя люблю. Всегда помни об этом, - губы Тайрона каечаются мочки ее уха, и Шерон на этот моменте ощущает, как ее накрывает волна оргазма. Тайрон кончает вслед за ней, выходя из неё сразу же. - Я тоже тебя люблю, - изловчившись, Шерон разворачивается и смотрит в сытые глаза Тайрона, который ласково проводит большим пальцем по ее губам. Иногда наши действия говорят за нас больше других слов, думается Шерон.