~O~
Они с Тайлером собирают больше всего сладостей.
Вот и настал тот момент, когда Меган покажет всем, что она не закончит, как её мама – не сойдет с ума от того, что взяла в руки перо, а затем услышала призыв Дьявола сжечь всё дотла на этой земле. Вместе со всеми она смотрела, как снимают купол с постамента, где находилось перо трехглазого ворона. И да, она заслужила взять его в руки. Меган не верила, что она окажется такой же, как и мама. Вначале до пера коснулся Тай. Она никогда не видела, чтобы он касался чего-то так благоговейно и смотрел так, будто тайны всего мира открылись ему.
Меган улыбнулся ему. И он улыбнулся в ответ. А затем настала её очередь. И сотни глаз, что до этого смотрели на Тайлера, обратились к ней – напряженные и недоверчивые. Она чувствовала их страх. Меган спокойно поднялся по лестнице, поклонилась старейшине, что охранял перо, и взяла его в руки.
Никто не заметил, впрочем, как бы пристально на неё не смотрели, что её глаза на миг стали ярко-красными, будто полыхающее пламя. А затем она почувствовала ЕГО зов.
Меган не знала, сможет ли противиться этому. И как долго. Будет ли мир полыхать? Мир об этом скоро узнает.
Вечность безудержной веры
*1*
— Ты обязана найти Доминанта, — первое, что говорит отец, выходя из—под наркоза. – И чем скорее ты это сделаешь, тем будет лучше для тебя, — он откашливается, стирая запекшеюся кровь с губ. – И для меня.
Эмили не ожидала услышать именно эти слова, после того, как отец придет в себя после операции. Не сказать, что извлечение пули из его грудной клетки было легкой миссией. Врачам пришлось помучиться с ней, и никто не мог точно сказать, пока отца не завезли в операционную: перебила пуля кость и легкое или нет.
— Найти. Найти Доминанта, — повторяет Эмили, измученно улыбаясь отцу. Ей кажется, что она просто не проснулась и это всего лишь сон, хотя двойная доза кофеина вряд ли позволила бы её телу расслабиться просто так.
Лили в соседнем кресле удивленно смотрит на Джона, затем перевод взгляд на Эмили. Она хмурит свои идеально выщипанные тонкие брови, приближается к ней, тыкает острым ногтем в грудь:
— Ты должна послушаться отца.
Она придерживает свой живот, когда встает. Восьмой месяц беременности превратил её в большую и неповоротливую гусыню. Но каждый, кто посмел бы хотя бы в шутку назвать её так, определенно лишился бы головы. С каждым днем двигаться ей все тяжелее и тяжелее. Но, несмотря на это, она за считанные секунды доходит до двери и закрывает её с обратной стороны, посмотрев на Эмили так, что она понимает: всё, что сейчас ей скажет отец, она должна запомнить, а затем рассказать ей. И её ждет кара, если она не сделает этого.
Эмили вздыхает и оборачивается обратно к отцу. Рука отца теперь, после того как он пришел в себя, теплеет с каждый секундой, и тиски, сковавшие Пирсон, жгут за жгутом отпускают её.
У отца тяжелый взгляд. Эмили чувствует, как он пытается подчинить её своей воле, и расслабляется, позволяя это. Феромоны доминантов в полной мере никогда не заставляли ёё терять себя, терять свою волю.
Каждый, каждый Доминант, который хотя бы раз пытался повлиять на её, никогда не достигал успеха. Кроме отца.
И Дерека Уокера.
Который воспользовался ей, и не раз, а затем уехал из страны на четыре года.
Эмили старается не вспоминать об этом, но отец одним простым приказом взбаламутил всю воду.
Найти Доминанта. Это был именно приказ. Она прекрасно знала, что каким бы отец не был с ней мягким, он был Доминантом, и это невозможно было спрятать. Джон Пирсон был одним из самых сильных Домов, которых Эмили когда—либо знала в своей жизни. А она многих людей видела. С её профессией журналиста ежедневно приходилось знакомиться с уймой людей.
В их сравнительно небольшом городе всегда рождались сильные Домы: её отец, Хелен Уокер, её сын – Дерек, Лили Хилл — и этот список был довольно длинным.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — Джон сжимает её руку и отводит взгляд, смотря в окно позади Эмили.
Уже темнело, солнце медленно угасало, а его лучи, пробравшиеся в комнату, лениво скользили по мебели и стенам.
— Не думаю, что ты и вправду знаешь, — Эмили выпускает руку отца и проводит двумя ладонями по волосам, приглаживая их. Они были всколочены после ночи. Ей удалось лишь подремать в перерывах, когда Лили просыпалась и шептала ей, что она может поспать.