Надо будет заказать для нее большую коробку конфет из мяты и крапивы. Она была совсем не обязана торчать с ней в больнице уже как два дня. Точнее половину дня и всю ночь с ней, и вчерашнее утро – одной.
Когда Эмили позвонили вчера в десять утра и сказали, что её отец тяжело ранен, она была на конференции в Чикаго. Босс отправила её туда, чтобы побесить пресс—аташе посольства Мексики. Она добралась до гостиницы за двадцать минут, час заняла дорога до аэропорта, и еще пять часов, чтобы добраться до дома.
— Ты думаешь о том, что тебе никто не подойдет, — отец слишком грустно смотрит на него. – Никто не будет достаточно сильным, чтобы воздействовать на тебя.
Он жалел ей. И был опечален тем фактом, что Эмили — двадцать четыре, и это тот возраст, когда шансы создать связь с каким—либо Доминантом стремительно приближались к нулевой вероятности.
Связь Доминантов и Сабмисивов не всегда была пожизненной. Иногда кто—то в паре рано умирал, и тогда выжившие вновь искали себе пару среди тех, кто тоже потерял своего Дома или Саба.
Первая связь должна была быть установлена в шестнадцать, потому что контроль Доминанта, который был отцом или матерью, над своим ребенком—Сабом медленно разрывалась. А несвязанный Сабмиссив постепенно сходил с ума.
Но не в случае Эмили.
Посмотрите на него, ему двадцать четыре и никакого намека на сумасшествие. Не считая СДВГ. По крайней мере, от этой болезни есть таблетки.
— Дело не в этом, пап, — она кладет голову на скрещенные руки, на кровать отца, и большая ладонь Джона ложиться ей на голову, согревая своим теплом.
Даже в этом простом жесте кроется столько нежности к своему ребенку, что у Эмили слёзы скапливаются в глазах. Она не позволила плакать себе ни в самолете, ни в больнице тогда, когда прибежала к операционной и застал там беспокойно снующую туда-сюда Лили и Питера, который лениво перелистывал страницы какого—то медицинского журнала. Муж Лили, Питер Уокер, всегда был удивительно спокойным. За исключением того случая, когда Лили рожала своего первого ребенка.
— Дело в том, что я просто боюсь пробовать. Я боюсь того, что эти Домы потом будут обходить меня стороной. Я не хочу вновь испытывать разочарование. Да и я довольно прогрессивный пользователь интернета, так что я не одна такая. Нас таких всего один процент, так что я действительно любимица Фортуны, — бурчит Эмили в одеяло отца, надеясь, что тот не слишком будет прислушиваться к ней.
Семь неудачных попыток создать связь с кем—либо.
И все они заканчивались тем, что Эмили отправила шестерых в глубокий обморок, а пятого, точнее пятую – Бритт – довела до слез.
Феромоны, которые распространял каждый из них, не смогли даже заставить её не двигаться. Что тут уж говорить о чем—то более серьезном.
Никто не был достаточно доминантным, чтобы подмять её под себя.
— И даже на золотую рыбку найдется умелый рыбак, — отец еще раз гладит её по голове, а затем убирает свою руку, чтобы сбросить с себя одеяло и посмотреть на повязку, которая перевязывает практически всю его грудную клетку.
Эмили фыркает в ответ и тоже смотрит на повязку, слегка красноватую в некоторых местах.
— Наверно, стоит позвать медсестру, — Эмили даже не предполагает, она утверждает.
Ей нужно было позвать медсестру сразу же, когда отец открыл глаза, но они оба были слишком отвлечены от тематики больницы.
Когда она подходит к двери, отец выпускает свою силу, и Эмили замирает, впервые за долгое время, ощущая расслабленность от этого.
— Ежегодный прием в резиденции Уокеров. Ты пойдешь туда. И найдешь Доминанта. До приема остается три дня.
*2*
— Твой отец. Насколько я помню, он никогда не пытался спихнуть тебя на другого Дома, который бы заботился о себе, — Лили откладывает от себя меню, едва взглянув на него, и выискивает глазами официанта. Кафе забито до отказа, но им повезло, что владелица кафе — Сандра — их старая знакомая. Она выбила им место, вручила меню и обещала скоро подойти.
Эмили, когда увидел знакомую блондинистую наглую мордочку, поняла, насколько скучала по родному городу и по многочисленным знакомым, которое здесь обитали. Хотя по некоторым и вовсе не скучала.
— Угу, — Эмили прячется за меню, хотя и так знает, что будет заказывать. Она не хочет разговаривать с Лили насчет отца, его приказа и всего, что любым образом касалось бы нужды поиска партнера.
—Я думаю, что и ты сам понимаешь, что он прав. Эмили, я не видела тебя всего месяц, но ты сбросила пару совсем не лишних кило. И мне почему—то кажется, что ты плохо спишь и совсем не отдыхаешь. Я видела бы твои мешки даже с противоположного конца зала, — она действительно беспокоится о ней.