— Да, — закивали все. А Бабка добавила:
— Это все знахари умеют.
— Вот, к примеру, когда мы вчера заехали в Полис со стороны церкви, что там за пустырь слева?
— Справа, — поправил Шило.
— Да, если смотреть отсюда, то справа.
Бабка пояснила:
— Это… Ну… Это и есть пустырь. Там никто не строит. Там пятно тьмы.
— Большое?
— Не знаю. Но метров пять в диаметре есть.
Скорый многозначительно посмотрел на Короткого. Тот сразу уловил идею с дармовым электричеством. Заулыбался.
— А сам пустырь большой? — интересовался дальше Скорый.
— Да, — влез Шило. — Примерно… Примерно, как футбольное поле. Там же никто не хочет строить. Все боятся пятна.
— Вот этот участок и купить у города. Он за бесценок пойдёт. Вернее всего.
Бабка задумчиво поинтересовалась.
— А стена зачем? Зачем крепость в крепости?
— А что в этом плохого? — удивился Скорый. — И, кроме того, раз там есть пятно, надо отгородиться от любопытных. Вроде как бережём окружающих от неприятностей, а на самом деле сохраняем секретность.
— А какие, Павел Дмитриевич, вы предполагаете выгоды? Или это чистый альтруизм? — спросила Ванесса.
— Выгоды двойные. Во–первых, те, кого мы спасём и приютим, станут нашими должниками. И вернут, пусть не споранами, но работой, полезными знакомствами, идеями… А, во–вторых, можно из бюджета города выкачать определённые суммы на развитие этой благотворительности.
Ванесса дёрнула бровью.
— Умно. Согласна — умно. И по–человечески.
— Вот такая идея… Думаю, шеф, тебе её неплохо бы обсудить с Алмазом. Но так… Без подробностей, и не показывая нашей материальной заинтересованности. И ещё я подумал, что к этому делу можно привлечь и церковь. Как тут у вас попы — нормальные?
Все усмехнулись.
— У нас тут один поп на весь Улей. Отец Ефрем. Настоящий дипломированный священник. Вот он один в церкви и бьётся. Я с ним поговорю. Одно дело, если я в одиночку припрусь к Алмазу с такой идеей. Совершенно другое, если благотворительную идею поддержит церковь. А вот ещё вопрос — а горожанам от этого какая польза?
— О-о! — усмехнулся Пашка. — Представляешь, сколько мы женщин начнём привозить. Я в городе что–то женщин совсем не вижу.
— Ну, так они — трусихи и паникёрши. Первыми и гибнут. Впрочем — нет. Первыми гибнут дети, потом женщины. Из мужиков почти половина имунных выживает. Но многие попадают к мурам…. Да, Скорый… Это сильный аргумент. Сильный… Это и всё у тебя?
— Да. На сегодня — всё.
— Тьма, у тебя какие соображения?
— А можно я буду управлять новым общежитием?
— Управлять общежитием, которого ещё нет? Конечно, можно.
Все заулыбались.
— А вот, к примеру, на сегодня у тебя что намечено.
— Пойду к Анечке, проверю — как у неё с математикой. Посижу пару часиков. Ребёнок начал развиваться не по годам. Нельзя упускать этот период. И, потом, необходимо объяснить ребёнку, что свой дар надо скрывать. Сказку какую–то придумать. Легенду. Можно?
Все согласились, загалдели.
— Да!
— Конечно!
— Я Татьяну Викторовну поддерживаю!
— Да, какой базар, Анька — дело святое!
Татьяна продолжила:
— Ну вот… А потом Машеньке помогу.
— Так. Ладно. Тогда я, Короткий и Игла — в город. Шило и Скорый — на разгрузку. Беда и Тьма — на этот… Блин, немчура клятая! Назовут же аппарат, хрен запомнишь!
Беда поправила:
— Ризограф, он китайский.
— Тем более, — отрезала Бабка и закончила планёрку.
Когда Скорый с Шилом вошёл в полутьму гаража, Шило прямо набросился на него:
— Ну, что?! Ну, Как?! Что ты узнал?!
— Шило, да успокойся ты.
Шило прямо забегал перед Пашкой потрясая над собой руками.
— Да не могу я успокоиться!
— Садись. Слушай.
Уселись.
— Я, своим знахарством, только слегка к ней прикоснулся. Но всё равно почувствовал.
Шило напрягся, подался вперёд, уставился, не мигая, на Пашку.
— Огромное удовольствие. Она вся просто лучится счастьем. И она даже слегка возбуждена. Вот, что я понял. Ей нравится. Так что успокойся, и продолжай.
Шило облегчённо выдохнул:
— Значит я ещё сегодня буду её… ну… по всему телу. А потом…
— Подожди, Рома. Ты проходишься только по телу, что ли? А лицо?
Шило возмутился:
— Но ты же не сказал!
— Шило, ты зачем мои советы воспринимаешь как инструкции? Ты давай учись импровизировать. Лицо — это обязательно. Ушки, носик, щёчки, губки… Это очень важно. И нашёптывай ей. Нашёптывай. Какая она красивая, восхитительная, лучшая… Ну, ты понял.