— Хорошо, — резюмировала Ванесса, — нам придётся проверить и этот вариант. Надо написать программу исследований, на предмет выяснения сущности Улья и методики воздействия на него.
На том и закончили.
Когда все расползлись по своим каютам, Скорый остановил Короткого.
— Аркаша, нам надо для каждого бойца бригады сделать стойку под имущество. Чтобы, в случае тревоги, все могли максимум за минуту облачиться и взять оружие. А то сегодня, с Векселем, как–то не оперативно вышло.
— А ты нарисуй. Сварить–то стандартные стоечки — нет никаких проблем.
На том и разбежались.
Только–только Пашка задремал, как в комнату кто–то вошёл. Он приоткрыл глаза.
— О! Танечка, ты чего? Всё нормально?
— Павел Дмитриевич, я боюсь. Беда ушла к Шиле… К Шилу.. Тьфу. К Ромке, короче… А я там одна. А Машка рассказывала, что поначалу с тобой спала. Чтобы не страшно было. Можно я к тебе?
Пашка вздохнул.
— Ну, залазь.
Татьяна перелезла через мужика и улеглась у стенки.
Да… Танечка была крупнее Марии. Места для Пашки осталось совсем немного.
Глава 25.
Пашке приснилась Лариса.
Он обнимал и ласкал её тело, захлёбываясь от счастья, от того, что вернулся домой, от того, что снова рядом с любимой женщиной, что настанет утро, и он прижмёт к себе Кристинку.
Скорый потянулся к Лариске губами… и проснулся.
— Танечка… Извини. Извини. Мне жена приснилась… Извини.
Таня огорчённо вздохнула. Разочарованно выпустила Пашку из объятий. Посетовала.
— Мне тоже… Приснилось… Пойду я наверно к себе.
— Знаешь что, давай я тебя усыплю в твоей постели. И страх с тебя сниму.
— Павел Дмитрич, ты не подумай, я не для этого к тебе… Я, правда, боюсь.
— Я знаю, Танечка. Я ведь — знахарь. Я знаю. Пойдём в твою комнату. Я даже на кровати Беды поночую.
— Да, спасибо… Если кто–то будет в комнате, я не буду бояться… Наверно.
И они перебрались в купе Беды.
Утром, Пашка, слегка не выспавшийся, вылез из комнаты Танечки и наткнулся на удивлённый взгляд Бабки, сидевшей за столом и что–то писавшей в своей записной книжке.
Он развёл руками.
— Тоже боится спать одна. А Беда у Шила…
— А ты с ней…
— Не, не, не, — замахал руками Скорый, — не выдумывай лишнего.
— Да я и не выдумываю. Я не против, если ты…
— Нет, — отрезал Пашка и пошёл за полотенцем и зубной щёткой.
— В душе Беда булькается. Посиди пока со мной.
Пашка присел на табуретку.
— У тебя какие–то проблемы?
— Есть такое дело. Я вот всё думаю — а из чего мы эту гостиницу будем строить? Дерево, кирпич, камень?
— Бабка, знаешь, ты не заморачивайся раньше времени. Найдём проектировщика, тогда и будем решать эти вопросы. Ты цены на материалы знаешь?
— Конечно.
— Ну вот…
Из купе вышла Танечка, накинувшая халатик Беды, села рядом с Пашкой. Посмотрела вопросительно на Бабку.
— Да говори уж… Тут все свои.
Таня ещё маленько помялась, потом спросила.
— Я что — страшная какая? Или что?
Бабка крякнула: :
— Эк, тебя, матушка, задело–то…
— Пойдём, — взял Таню за руку Скорый. Завел в свой кубрик.
— Вот это — моя жена, вот это — сын… — он тыкал в фотографии, стоящие на тумбочке, — вот это — дочка Кристина. Я их всех десять дней назад потерял. У тебя был «там» жених?
— Нет. Пока не было.
— Ты, Таня, счастливая. Мать, сестры, это всё конечно важно… Но потерять любимого человека, а особенно ребёнка, это страшно. Я до сих пор не могу решить — или мне продолжать жить здесь, или уж закончить всё это пулей в балду. Тем более, Короткий, подозревает, что все мы компьютерные программы.
Таня повертела ладошки перед собой, пощупала живот, потрогала груди.
— Ну, это он явно погорячился. Какая же я «программа»?
— Я тоже так думаю. А ты, деточка, не комплексуй. Всё у тебя в порядке. Просто нам тут не до этого. Хорошо? Дай–ка я тебя успокою.
И Скорый снял с Танечки обиду и сомнения в своей женской привлекательности.
Татьяна пошла поставить чайник. А Скорый снова подсел к Бабке.
— Надо, наверно, сегодня на остров сгонять. У тебя есть какие–то планы?
— Особых — никаких. Только объявления развешать по Полису. Давай сгоняем. А что там тебе надо?
— Гидродвигатели надо забрать. Да и вообще, как можно больше всего сюда перевести. Особенно шарики.
— Там, вроде, надёжней.
— Ну не скажи. Тебе тамошний бой с мурами ничего не говорит.
— Ну да. В принципе там стало опасно. Хорошо. Сегодня едем. Ты, я, Короткий и Шило.
— А Шило–то зачем?
— А кто тебя через черноту перевозить будет?
— Мдас. Забыл. Ну ладно. Скомандуешь, когда будем выдвигаться.