И эта крошечная нервная сеть ровно светила розовым. Она сияла даже розовее, чем система матери.
Экспериментаторы вышли из транса и Ванесса спросила:
— Ну, что?
Пашка довольно улыбнулся.
— Имунная девчушка. Что будем делать?
— Попробую поговорить.
Мазур пересела на стул рядом с атлеткой.
— Простите… Я не знаю вашего имени…
— А тебе и не надо знать, — отрезала женщина.
— Я понимаю… Просто, я хочу сказать, что вы на втором месяце беременности.
— И что? Ты кто? Врач?
— Да. Я врач и у меня здесь появился кое–какой дар. Я чётко вижу, что у вас будет девочка. И самое главное — она иммунная.
Женщина свела брови и уставилась на Мазур.
— С чего ты взяла?
— Я это вижу.
Женщина глянула на Пашку. Тот утвердительно покивал.
— А он, что — тоже врач?
— Да, голубушка, он тоже… врач. Он может подтвердить мои слова. У вас ещё есть время, не торопитесь прерывать беременность.
— А если вы врёте? Если никакие вы не врачи?
— Простите, но мне непонятно. Зачем нам врать? Как мы можем эту ложь использовать? А если сомневаетесь в наших словах, то спросите у местного знахаря, или у его жены. Спросите — кто такой Скорый и Игла. Они подтвердят наши одарённости.
— Подожди… Тебя как зовут?
— Зоя. Зоя Александровна Кривонос.
— А чего это ты обо мне, Зоя, беспокоишься?
— Видите ли… Имунные дети здесь большая редкость. Мне будет очень жаль, если вы убьёте это дитя.
— А если я рожу, а она не имуная? Где я возьму «белую»?
Пашка улыбнулся, покрутил балдой.
— Неет, эта девочка иммунная. Двести процентов. Тысячу процентов. Если она окажется не иммунная, я лично достану ей «беленькую».
Женщина долго сидела в задумчивости, глядя перед собой. Потом спросила:
— А вы, вообще, откуда взялись?
Пашка пояснил:
— Мы из Бабкиной бригады. Она Игла. Я Скорый.
— Скорый… Скорый. Скорый… Что–то знакомое… Стой! Это тот, который в одиночку колонну внешников разгромил и двести человек в плен взял.
Лекари засмеялись.
— Врут, всё. Никаких двести человек. Их всего было двадцать девять. Четверых взял в плен.
— Погоди! Но колонну–то ты взял?!
Пашка пожал плечами:
— Ну, взял.
Мазур тоже утвердительно покивала.
— Я свидетель. Он меня,… — ткнула пальцем, — он там меня из плена освободил.
— Один взял?
— Ну, да, один.
— Нихрена себе, — выдохнула восторженно гимнастка. — А как дело–то было? Я вот уже шестьсот дней тут мотаюсь, но чтобы вот так… Даже не представляю.
Пашка отмахнулся.
— Да там и рассказывать нечего. Я вон Алмазу рассказал, а он обиделся. Говорит — я скучно как–то воюю.
— Ну да, — подтвердила атлетка, — результативность всегда скучная. Никакой зрелищности. Но всё равно… Так вы говорите, что у меня будет девочка?
— Да, — подтвердила Мазур.
— И это… Иммунная?
— Да, — в голос ответили лекари.
Та ещё посидела подумала. Потом встала и объявила:
— А пойду я, пожалуй. Поверю вам. Пусть будет девочка… Меня это… Битой зовут. В случае чего.
— Приятно было поболтать, — отозвалась Мазур.
И женщина покинула ФАП.
Через пару секунд вернулась.
— Если я рожу, то ты, — она ткнула пальцем в Скорого, — будешь крёстным. И даже не думай отвертеться.
— Да я и не против.
И женщина ушла, на этот раз окончательно.
— Вот такие диагнозы могут изменить жизнь многих людей, — сказала Мазур. — А ещё и прерывание делать не хирургическим путём… Павел Дмитриевич, вам цены в Улье не будет.
— Ванесса Витольдовна, это только если между основным делом. Детишек мне конечно жалко, но какой из меня гинеколог. Я больше по техническим вопросам…
— Так вы же не целыми днями будете этим заниматься. Я буду подготавливать группу женщин, а вы… Например, раз в десять дней, будете с ними работать. Диагностировать. И попробуете прерывание в случае неимунности. Соглашайтесь, голубчик. Дело полезное, и милосердное. Не бесплатно, конечно. Но если брать чисто символическую цену, например три спорана, вы заработаете авторитет, и получите кое–какую материальную выгоду.
Пашка подумал и согласился.
По дороге домой, Пашка не удержался.
— Знаете Ванесса, меня удивляет… Как бы это сказать… Разноплановость вашего характера.
— Вон даже как! — поёрничала Ванесса.
— Да… То вы мне — в рыло кастетом. То болеете душой за нерождённых младенцев.
— Когда я… Э-э… Обрабатывала вас кастетом, передо мной стояла определённая цель. Понимаете? Договариваться с вами в тот момент, не имело смысла. Я, э-э… Оперировала вами, как обычным наемником. А они, в большинстве своём — тупы. И глядя на вашу, простите, физиономию…