Пашка немного опешил от такой лекции.
— Нихрена себе расклад. Это выходит — тот же самый суицид, только медленный.
— Да, Скорый, вижу — ты всё правильно понял. Давай спи.
— Подожди шеф. А вот ты, к примеру, в курсе — какой дар у Векселя.
— Конечно в курсе. Он, прежде всего — нимф.
Пашка охренел.
— Он что, женщин охмуряет, также как ты мужиков?
— Да в том то и дело, что нет. Он мужиков охмуряет. Представляешь?
Татьяна захихикала в темноте.
— А почему тогда он не пытался подействовать на меня? Или на Короткого?
— Потому, что его дар действует только на некоторых мужиков. На педерастов, короче.
Татьяна спросила:
— Так он что — голубой?
— Нет. Он, как раз, не голубой. У него, в его резиденции, баб — целый гарем. И дети уже есть. А вот дар у него специфический. Я же говорила, — тут как повезёт. Кому–то достанется дар — просто конфетка, а кому–то — полная бодяга. У него — вот так получилось… А второй его дар — «ксерокс». То есть, он может дублировать предметы. Но дар совсем слабенький, он даже патрон на девять миллиметров скопировать не может. Так что… Ладно, я пошла.
И Бабка ушла к себе досыпать.
А Танечка спросила.
— Паша, а Бабка мне сказала, что если бы они меня бросили… Ну, там, у Алтухово… То ты бы со мной остался.
— Ну?
— Что, правда бы остался?
— Конечно бы остался. Танечка, я тогда сам, дней десять назад, то же самое дерьмо пережил. Я просто не смог бы тебя бросить.
— А если бы и тебя, того… Съели.
Пашка хохотнул.
— Меня?! Ну, ты барышня даёшь. Я сам тут любого могу съесть.
И он рассказал ей, как чуть не позавтракал элитником, не зная, что это — человек.
Татьяна смеялась как ребёнок. Потом молча перебралась в Пашкину кровать, прижалась к нему, спросила:
— Не выгонишь?
— Да спи, чего уж.
Глава 28.
На следующий день Полис гудел.
Векселя попытался убить какой–то сумасшедший иммунный. Погибли два охранника этого олигарха и его личный знахарь. Сам Вексель, вроде бы, тяжело ранен.
Все до обеда дёргались как на иголках. Заботила судьба Бекаса. Он же охранял жертву.
На обед пришёл Фукс и «успокоил» народ. Убили «всего–навсего» Кота и ещё одного охранника–человека. Бекас живёхонек. А Векселю пуля попала в шею. Но этот «король голубых» выжил. Только голос потерял. В Улье это несущественно.
Вот такая ответка прилетела бедняге от Бабкиной бригады.
Фукс посмотрел на довольные физиономии бойцов и тяжело вздохнул.
— Задницей чую, что это ваша работа. Вот вам смешно, а порядочный гражданин погиб. Нападающего–то охрана застрелила.
— Порядочный гражданин?! — возмутилась Бабка. — Этот порядочный, за сто чёрненьких, подрядился меня пришить!
— Вон оно как… А откуда информация?
— Я сенс.
— А кто заказчик?
— Ну, кто–кто! Естественно этот недострелянный козёл!
— Доказать, само–собой, ничего не сможем?
— Не сможем, — вздохнула Бабка, — мои ощущения к делу не пришьёшь.
— По крайней мере, он успокоится на некоторое время.
И все разбрелись по своим делам.
Таня и Мария в этот день картой не торговали. Повесили объявление — В связи, мол… Террористический акт… Траур… И всё такое… Они пришли в мастерскую и сидели на табуреточках, наблюдая за работой мужиков и разговаривая о пустяках.
К одиннадцати подтянулся Короткий и до обеда механики навешивали на новую багги оружие.
На крыше поставили два кронштейна, в которых, защёлкивалась пара гранатомётов. Эта артиллерия располагалась по центру, над Пашкиным пулемётным гнездом. А сам тяжёлый КПВ стоял тоже по центру, но ниже, прямо в багажнике, стволом за корму.
Две трубы гранатомёта тоже были уложены в направлении назад. Но принимая их на плечо Скорый мог вести огонь в какую угодно сторону.
В связи с установкой этих эрпэгэшек, крышу пришлось обваривать листами железа, чтобы не подпалить выхлопом шевелюры пассажирам.
Потом сварили полукоконы для пилота и штурмана.
Ну и освещение тоже присобачили.
Часам к трём закончили.
Фактически, закончили весь пепелац.
Пообедали и начали распределять места.
Решили так.
Бабка не должна отвлекаться на такие мелочи, как вождение или стрельба. Поэтому она сидит на месте штурмана, защищённая, считай, шестью слоями брони. Как сказал Скорый — глаза и мозг отряда надо беречь.