— Шеф, ты давай не молчи, ты сообщай…. Привыкай выдавать полную картину. Это тренировка, но будь добра, веди себя как в бою.
— Есть мой генерал, — козырнула Бабка, и сообщила:
— На два часа с кормы, по огородам. Небольшая группа… Двенадцать единиц.
— Отлично. Так и продолжай.
— А всё. Нечего продолжать. Эти последние.
Когда управились с «последними» все уселись на свои места и одновременно выдохнули. Устали.
Скорый осмотрел окраину деревни, заваленную трупами, пробормотал:
— Ох и вонь тут будет.
Бабка успокоила:
— Через двенадцать дней перезагрузится.
И замерла, прищурилась, нахмурилась:
— Погодите…. Вроде есть иммунный. Во–он там. В конце села, на отшибе домик. В доме кто–то есть. Сидит на месте. Не мечется. Как пить дать — иммунный. Трогай, Короткий. Направо. Вон туда, к противоположному краю.
Подъехали к неказистому домику, стоящему в самом конце деревни, слева от дороги, посреди запущенного огорода.
Скорый скомандовал:
— Короткий, развернись и попробуй подкатить к избе задом. Бронёй вперёд.
Короткий поманипулировал рычагами и прицеп–сцепка послушно поползла назад, волоча за собой багги. Подкатились метров на двадцать. Скорый спросил:
— Он там живой вообще–то?
— Я его вижу. Значит живой.
— А ну–ка я его приголублю. На всякий случай. А то ещё пальнёт из какого–нибудь карамультука, блин. Потом выковыривай картечь из задницы.
И Пашка, хоть и с трудом, но дотянувшись до иммунного, усыпил его импульсом. Пошарил по пространству. Больше никого в зоне досягаемости не обнаружил.
— Ладно, я пошёл. Шило со мной.
— Угу.
Дверь, естественно, оказалась запертой изнутри.
Шило, как бульдозер, навалился на створку, внутри что–то хрустнуло, грохнуло, и дверь резко распахнулась.
Внутри, в полутьме, на стареньком кожаном диване, сидел старик. Склонив голову на плечо, он дрых, приголубленный Пашкиным «лечением». В руках дед, даже во сне, крепко держал двустволку.
Шило аккуратно выкрутил из старческих рук оружие. А Пашка плеснул деду бодрости и разбудил его.
Открыв глаза, дед спокойно посмотрел на двух, обвешанных оружием, бойцов.
— Вы кто?
— Мы спасатели, отец. Как ты?
— Да как, как… Хреново… Кто–то ещё выжил?
— Нет, отец. Ты единственный.
— Это только у нас такое? Или по всей стране?
— Это по всему миру, дед. Давай собирайся. Мы сейчас прошвырнёмся по погребам, и сусекам. Соберём кое–что из жратвы и поедем. Где тут у вас магазин?
— По этой улице, в сторону шоссе. В центре.
Мужики забрали у деда ствол. Во избежание суицида. Дали тому хлебнуть живца. И поехали мародёрить.
Через два часа, забили неваляху мешками с мукой, банками с вареньем, упаковками с шоколадом, сладостями, орехами и сухофруктами. Даже корм для Тобика нашли. Свалили его в багажник, рядом с пулемётом.
Вернулись к старику. Зашли в избу всей бригадой.
Тот, как сидел на диванчике, так и остался. Даже позы не изменил.
— Ну что, отец, поехали?
— Нет, деточки, вы уж простите. Я никуда не поеду. Тут у меня моя бабка похоронена. И я тут помру. Куда мне…
Бабка села на табуреточку перед стариком.
— Видишь ли, дедуля… Теперь, с некоторого момента, ты стал вроде как бессмертным. Это не шутка, это всё очень серьёзно. Тебе сейчас надо решить. Или ты останешься здесь и действительно отдашь Богу душу на этом совковском диване. Или едешь с нами, становишься молодым и живёшь вечно. Ну, конечно, если голову не засунешь в какую–нибудь задницу. Вот посмотри на эту молодую красавицу, — она ткнула пальцем в себя, — мне сейчас шестьдесят пять. На размышления тебе десять минут.
Дед спокойно смотрел на гостей.
— Вижу, что не врёте. Да и то сказать, очень уж дивная была бы ложь.
Подумал маленько.
— Ладно, поехали. Умереть я всегда успею.
Когда усаживались в пепелац, хватились Тьмы. Замерли, прислушались. Таня появилась из–за зарослей подсолнечника. Её мотало, как пьяную. В одной руке она несла снятый шлем, в другой волокла по земле автомат.
Пашка вылетел со своего места, подлетел к девушке, заоглядывался насторожено.
— Тьма, что?! Что случилось?!
Таня белыми, трясущимися губами, сказала.
— Там… Мальчик…
Ноги у неё подломились, и если бы не Скорый, она бы рухнула в дорожную пыль.
Пашка поднял Танечку на руки и потащил в машину. Скомандовал Бабке:
— Пощупай — что там такое.
— Да ничего там нет. Схожу–ка я посмотрю, что она нашла…
— Погоди, я с тобой, — сказал Шило, снял с предохранителя автомат и они, на пару, ушли за стену подсолнухов.
Секунд через двадцать вернулись. Лица у обоих напряжены.