Гоги, с печальным лицом выпрямился.
— Обидно… Но мудро… Приятно вам покушать.
Кивнул по–гусарски, и ушел в дальний угол за свой столик.
Принесли мороженое, посыпанное шоколадной крошкой, в больших, чуть ли не суповых тарелках. В Улье помалу угощать не принято.
Ещё не успели съесть и четверти порции как квазу принесли жареную щуку, нарезанную огромными кусками, горой на блюде. Килограммов пять. Тот, вооружившись армейским ножом и двузубой вилкой, начал закидывать ломти в пасть, хрустя рыбьими костями.
Тобик, просочившийся в помещение, встал передними лапками на коленку ящеру и сосредоточенно следил за тем, как исчезает жарёха. Кваз сжалился, поманил когтем официанта. Просипел:
— Тарелочку Тобику принеси. Пожалуйста.
Официант только тут заметил собаку. И попытался объяснить, что собакам нельзя, и всё такое.
Но, получив от Бабки два спорана, умчался на кухню и вернулся с эмалированной миской. В которую Бекас отложил псу половину здоровенного куска щуки.
Кваз ещё не закончил глотать последний ломоть, как принесли вторую щучью серию, такого же размера. Бекас рыкнул довольно, и принялся за свежую порцию.
Все, в общем–то, не обращали на него внимания, разговаривали о своём. Только Дед, забыв про десерт, смотрел на ящера во все глаза и открыв рот.
Шило толкнул его в бок:
— Дед, не пялься на человека. Нехорошо…
Глава 31.
И, как–то, разговаривая между собой, не заметили, как к столу подошёл мужик… Или парень… В этом Улье возраст хрен определишь. Это был не просто мужик, а Ковбой. Именно так — с большой буквы. Шляпа, шейный платок, тяжёлый плащ, два револьвера в набедренных кобурах и остроносые ковбойские сапоги со шпорами.
Все мельком подняли на него взгляд и продолжили разговоры. Короткий о чём–то спорил с Иглой. Шило и Беда тихонько обсуждали что–то своё. Дед углубился в мороженное с шоколадом, Бабка, Тьма и Скорый обсуждали Танино будущее. Кваз вообще на всё забил увлечённо хрупая костями. Только Анечка посмотрела на гостя внимательно и спокойно ему сообщила.
— Сейчас дядя Паша тебя побьёт, — подумала маленько и добавила, — сильно.
— Заткнись, сопля, — рыкнул мужик и с наглой уверенностью спросил: — Вам что, неинтересно, кто к вам подошёл?
Бабка оторвалась от разговора.
— Нет. Неинтересно. — И снова повернулась ко Тьме, — Там в принципе ничего сложного нет, я всю жизнь, на земле этим занималась…
— Эй, вы! Перед вами человек стоит! Вам что, западло обратить на него внимание?
Тут все оторвались от разговоров, замолчали и повернулись к ковбою. Долго его рассматривали. Парень был высок ростом, где–то под метр девяносто, как–то по киношному красив, и даже под одеждой было видно, что накачан.
Пашка поинтересовался:
— Слышь, мужик, а шпоры тебе зачем?
Ковбой посмотрел на свои сапоги, как будто в первый раз их увидел, слегка задумался. У Пашки было такое ощущение, что парень сильно кольнулся спеком и играет в голливудского героя.
Наконец гость ожил.
— Мои шпоры тебя не касаются. Меня зовут Рено. Ясно?
Бабка пояснила бригаде:
— Новенький какой–то. Решил поиграть в дикий запад.
И к ковбою:
— Давно в Улье?
— Это тоже тебя не касается. Я — Рено. Понятно?
С Бабкой в риторике соревноваться тяжело. Она опёрлась локотком на стол, положила щеку на ладошку.
— Рено? Странно. А похож на запорожец.
— Это ты к чему, — строго спросил Рено.
— Да это я так. Про себя. Не обращай внимания. Давай, хохми дальше…
Положила ложечку мороженого в рот и вопросительно на него уставилась.
Ковбой тупил страшно. Он молча стоял с полминуты, разглядывая Бабкину компанию. Все с интересом ждали продолжения. Бабка подсказала:
— Да ты, Рено, не стесняйся, выкладывай…
— Вы мне не нравитесь.
— Может, объяснишь, — почему.
Ковбой снова долго думал, искал причины. Наконец его взгляд упал на Тобика. И мужика прямо озарило. Он обличающе ткнул пальцам в белого кобелька.
— У вас собака! С собаками — нельзя!
Кваз ногой задвинул Тобикову чашку поглубже под стол, Тобик следом за ней исчез под скатертью. А Бабка возразила:
— Это не собака.
Пришедший вылупил глаза.
— А кто это?
— Это мутировавший мальчик. Ты предлагаешь ребёнка оставить на улице?
Весь ресторан, довольно большой, столиков на тридцать, больше половины из которых были заняты, с интересом следил за развитием событий.
Рено мучительно думал. Но ничегошеньки не изобрёл. Снова повторил:
— Это — собака!
— Это мой внук, мутировавший в похожее на собаку существо. Что ты предлагаешь?