— Здорово капитан. Слушай сюда. Ты подозреваемого в убийстве где задержал?
— У стены Полиса…
— Прямо у стены?
— Нет, Фукс… За минным полем. Метрах в ста.
— Метрах в ста? — с нажимом спросил полковник. — Или чуть дальше?
Пашка ничего не понимал в этом разговоре. А вот Гравёр видимо понял какую–то свою ошибку.
Он плюнул в сердцах:
— Тьфу, чёрт!
— Там следы преступления остались?
— Ну, естественно. Мы ничего не трогали.
— Возьми рулетку, замерь расстояние.
— У меня нет.
Короткий из–за двери сказал:
— У меня в гараже есть. Пятидесятиметровая.
— Вы что там — подслушиваете?! Совсем с ума посходили?!
Потом объявил на КПП в селектор.
— Сейчас подъедут с рулеткой.
Короткий и Бабка умчались на улицу.
Вошла медицинская сестра. На вид совсем девочка. Но внешность в Улье обманчива.
Она профессионально пропальпировала Скорому черепушку и ушибленный бок. Констатировала.
— Черепно–мозговая травма. Средней тяжести. Перелом носа со смещением. И два нижних левых ребра сломаны. Составить протокол?
— Посидите, подождите. У меня такое впечатление, что он не понадобится… Я про протокол.
Минут через десять селектор ожил.
— Майор, я замерил дистанцию.
— Ну и?
— Сто восемнадцать метров… Мать его!…
— То есть — это уже не в нашей юрисдикции?
— Выходит так, Фукс.
— А на кой хрен ты его арестовывал?
— Ну… Вот так вышло… Виноват…
Фукс отключился.
— «Виноват», он! Бестолочь… Так, Скорый, ты жалобу на него писать будешь?
— Да ну, Фукс, не городи. Человек делал свою работу… А тут что — закон такой?
— Да. Закон, это святое.
— Слушай, Фукс, а где можно взять законы? Почитать.
— В вестибюле. На столе, возле доски объявлений. Целая пачка. Бесплатно. Ну, ладно. Свободен. Лизонька, вы тоже.
— Ему, — Лизонька ткнула в Пашку, — перевязку надо сделать.
— Скорый, пойдёшь с доктором, она тебя перевяжет… Это обязательно. Понял?
— Понял, пойдёмте Елизавета… — Павел затянул вопросительную паузу.
— Александровна.
— Да, Елизавета Александровна, пойдёмте.
Павел вышел на крыльцо полицейского участка с забинтованными лицом, головой и рукой на перевязи. Доктор Лиза подошла к делу основательно. В свободной руке держал несколько книжиц законов.
* * *
К самому крыльцу подкатила вся команда.
Скорый привычно кинул тело на своё сиденье. Рядом с освобождённой девушкой. Поморщился от боли в подреберье.
— Ну, что там? — Спросила Танечка.
— Не знаю. Ничего не понял. Фукс, какой–то законодательный казус нашёл.
Бабка взвешенно пояснила.
— Стометровая зона. Законы Полиса действуют до границ поселения. А граница проходит по краю минного поля. Сто метров! И если что–то там происходит… Ну, за границей. То Полиса это не касается. Если конечно не угрожает городу…
— Я тут законов набрал. Нам бы юриста в команду… А то, видишь как получается.
— Может объявление дать, — предложила Бабка.
Беда возмутилась.
— А я — что? Не подхожу, что ли?
— Так ты у нас юрист?
— Я магистр управления персоналом. Бухгалтерия, экономика, статистика, кадровое дело. И основы юриспруденции — перечислила Беда.
— Ты смотри. Какой у нас ценный кадр нашёлся. Бухгалтерию потянешь?
— Такую примитивную, как у тебя? — усмехнулась Маша. — Конечно потяну!
Пашка просканировал сидящую рядом Надежду.
Девочка была подавлена. Полыхала чувством вины и самоуничижения на фоне тяжёлой, чёрной депрессии.
— Приедем домой, надо будет поправить ребёнку психику, — подумал Скорый. А пока плеснул немного спокойствия.
Беда выглянула меж спинок сидений.
— Надежда, ты вот об этом даже не думай. Поняла? У тебя впереди всё будет хорошо.
Девочка тихонько ответила:
— Нет. Не будет хорошо. Кому я теперь нужна? Как я домой вернусь? Такая…
— Скорый, может усыпишь её? — спросила Бабка.
— Да, действительно, — поддержала Мазур.
И Пашка затормозил в Надюшкином мозгу активные процессы.
Спросил у Беды:
— А о чем таком она думала?
— О суициде.
Бабка посетовала:
— Ну и куда мы её? К квазу поселим?… Ладно. Возьму её к себе.
Подумала маленько. Хмыкнула.
— Такими темпами нам скоро кроватей не хватит. Надо пансионат быстрее строить.
Закатились в ограду общаги, и Скорый с Бабкой пошли устраивать кровать для новенькой. Собрали, установили, застелили.
Короткий принёс девушку и положил на койку.
— Полечу, — решил Пашка, — останьтесь здесь кто–нибудь. Придержать, если вырублюсь. Чтобы не долбанулся харей об кровать.
Все женщины остались. А мужики пошли к Фуксу, топить сауну.