Бабка, Скорый и Беда улеглись в гостиной на диване и выключись.
Никто не разбудил.
Все банально и позорно проспали. Ну ладно, бригадные. Они за день так намаялись, что свалились без задних ног. А полиция–то что? Распиз… Ну, ладно. Бог им судья.
Когда грохнуло в ограде общежития, Бабка, и Скорый, мгновенно проснулись и кинулись друг к другу. Прилипли.
Бабка сразу обнаружила стрелка. В ограде Векселя. Почти там, где и предполагали. Ошиблись всего метров на тридцать.
Миномётчик одной рукой держал рацию у уха, а второй крутил рукоятку горизонтирования. Тут его Пашка и приголубил. Убивать не стал — пригодится.
Сразу же переметнулись на стену Полиса. Бабка, так же мгновенно, нашла корректировщика. И вот с этим парнем Скорый поступил строго. Он не просто пригасил активные процессы в его мозгу, он их погасил полностью, не теряя времени на регулировку силы.
— Осмотрись, Мила. В доме, наискось от общаги — есть кто?
— Да. Группа. Человек десять. Явно не в гостях. В бронежилетах и с оружием.
— Подведи меня к ним.
Пашка накрыл «снотворным» всех, кто находился в помещении.
— Всё? Больше никого нет в округе?
Бабка молчала минуты две. Потом доложила:
— Чисто.
Скорый скомандовал в лежащий рядом шлем:
— Короткий, ведите группу к дому Симона. Забирайте всех и волоките в подвал гаража. Бабка, женщины в том доме есть?
— Нет. Только бойцы.
— Слышал? Заходите в дом, всех сразу в наручники, и тащите сюда.
Короткий спросил:
— Скорый, может мы пепелац подгоним? Всех за раз и погрузим.
— Идея плохая. Пепелац — заметный. Давай вручную. Действуй.
Пашка снова прилип к Бабке.
Фукс поинтересовался:
— А… А что это вы делаете?
Бригадные так на него глянули, что он больше вопросов не задавал. А Шило поставил табуретку вплотную к тахте и, усевшись на неё, загородил чудесников, держа в руках свой АКМ и недобро поглядывая на Фукса. Танечка, со своим пятнадцатым, уселась вплотную рядом.
Бабка плавно «подошла» к лежащему на травке миномётчику. И Пашка начал накачивать артиллериста ненавистью. Он заставил его люто ненавидеть и созданный образ Векселя, и этот роскошный коттедж, и ровные дорожки приусадебного парка, и помпезное крыльцо, и всё это показное богатство…
Мужик решительно встал, развернул ноги миномёта на девяносто градусов. Подкрутил ручку, установив ствол почти вертикально. Присел, посмотрел в прицел, удовлетворённо кивнул и опустил в ствол снаряд.
Когда первая мина, проломив крышу дома Векселя, разорвалась внутри, миномётчик уже успел отстрелять шесть «подарков». И Пашка его милостиво «разблокировал».
Стрелок секунд двадцать стоял неподвижно, видимо приходя в себя. Потом бегом подлетел к забору, птицей перемахнул через него, бросился в реку и, работая руками в сумасшедшем темпе, попёр на другой берег.
— Ну, вот. Теперь, Машенька, твоя очередь. Приклеивайся к Бабке.
Беда расстегнула свою пижамку, села на тахту и обняла Шефа сзади. Через минуту отклеилась.
— Всё.
— Что «всё», солнышко?
— Всё горит. Весь дом.
— Отлично. Славненько повоевали. Освобождай мне место. Мила, ты как себя чувствуешь?
— Нормально, — пожала плечами Бабка.
Они снова обнялись.
— Ищи его, говнюка.
Они долго ползали сенсорным лучом по ограде. Во дворе суетились люди. В здание Бабка заглядывать не стала, там творился огненный ад. Наконец она прошептала:
— Вот он.
— Не вижу…
— Смотри у фонтана, справа. Видишь мутное пятно? Как грязное стекло.
— О! Да! Ты думаешь — это он?
— А кого ещё будут так старательно прикрывать? А ну Беда, давай ко мне!
Пашка снова поменялся местами с Марией.
Через некоторое время Бабка удовлетворённо хмыкнула.
— Забегал, сука. Почуял неприятности, тварь… А ну, Беда, шарахни вот сюда на полную…
Машка сморщила личико, замычала натужно и обессилено отвалилась от Бабки, потеряв сознание. Павел тут же плеснул Беде добрую порцию своей энергии.
— Ну? Как там?
Бабка повернула к нему удивлённую физиономию.
— Паша… Мы только что ментата прикончили… Самого сильного ментата в Улье… Представляешь? Сгорел, бедняга, на работе…
— А Вексель?
Бабка снова сосредоточилась.
— Сваливает, сука. На лимузине на своём погнал к южным воротам.
— Ах, он падаль живучая!
Пашка выскочил в развевающемся халате на улицу и побежал к гаражу, сиганул за руль и рванул с места так, что на газоне остались чёрные полосы земли.
У ворот приплясывала Бабка и махала руками Пашке, тоже в расстёгнутом халате и босиком.
Забралась на сиденье.
— Гони!
Глава 38.