— Нет. Никто.
— Ты их что — сам делал?
— Нет. Мне Поляков помогал.
— Рыжий, что ли?
— Да, Рыжий. Но я его убил.
— Молодец.
Бабка снова повернулась к Скорому.
— Что будем делать?
— Ну а что? Давай я его усыплю. Навсегда.
— Нет, Паша. Так не пойдёт. Ты в курсе, что моя Ванка попала в плен по его вине? Так что… Так просто я ему умереть не дам.
Милка зажмурилась, повертела головой, удовлетворённо кивнула. Пашка с опаской поинтересовался:
— Что?
— От Таира на грохот стая идёт. Не стая, а так… Стайка.
Она снова прищурилась.
— Пара крупных топтунов… И три твари чуть помельче… Ходко идут. Минут через двадцать, максимум через полчаса будут здесь…. Это хорошо.
— Мила, ты что задумала?
— Бери его. У нас наручники есть?
— Нет. Как–то не подумали…
— А есть чем его связать?
— Стропы буксировочные подойдут?
— Подойдут.
Скорый вытащил из инструментального ящика пару строп.
— И что?
— Надо привязать его вон к той берёзе. Чтобы с дороги было видно. И так, чтобы топтун доставал его только в прыжке.
Пашка понял Бабкину мысль.
— Мила, а может — ну его? Придушим, да и бросим. Чего с ним таскаться.
— Ну, уж нет, Пашенька… Надо, дорогой, надо. Это должно быть… Показательно. Понял?
Они на пару раздели догола и втянули беззаботно спящего Векселя на стоящую у края леса раскидистую берёзу. Подняли повыше и подвесили на тросе за оставшуюся руку к прочной ветке. А туловище, второй стропой прикрутили к стволу. Отошли, полюбовались в мерцающем свете горящего броневика на содеянное. Мила одобрила:
— Пойдёт… Буди его. Я хочу, чтобы он был в сознании.
Пашка сделал.
— Пошли в пепелац.
Пришедший в себя Вексель вслед захрипел:
— Суки! Твари! Всех урою! Вы у меня землю жрать будете! Шавки мелкие! Быдло поганое! Вы ещё кровью умоетесь! Вы у меня в руках усеритесь!…
Бабка со Скорым молча уселись в машину и стали ждать.
Действительно, минут через двадцать нарисовалась стая тварей. Собравшись на истеричную ругань Векселя, они закружили вокруг берёзы. Запах свежей крови их раззадоривал.
Одна страхолюдина, как–то по–куриному подпрыгнула и клацнула челюстями.
— Началось, — мрачно оповестила Бабка.
Через пару–тройку минут, наловчившись с прыжками, один топтун достал таки до стопы распятого. Он вцепился в неё бульдожьей хваткой и извивался, пытаясь оторвать кусок.
Вексель орал не переставая. Откуда только силы брались. Впрочем, под «спеком» люди и не на такие подвиги способны.
В конце концов, голеностопный сустав не выдержал. Тварь, брякнувшись в листву, задрала голову и сделала глотательное движение.
Вторая, такого же размера решила повторить трюк. Она присела под визжащим Векселем. Виляя задницей и переступая лапами, зверюшка готовилась к прыжку, прицеливалась.
Но тут один из жрунов разбежался в два скачка и, взлетев на спину топтуну, допрыгнул до соблазнительного мяса. Челюсти сомкнулись у мученика на животе. Мускулы пресса под острыми зубами твари расползлись и внутренности вывалились наружу, повиснув спутанными петлями.
Стая начала рвать висящую плоть, торопливо заглатывая шланги кишок, урча и огрызаясь друг на друга.
Вой Векселя совсем перестал походить на человеческий.
— Ладно. Поехали Паша… Пусть кушают.
И они тихо, без света, практически бесшумно, покатились в сторону Полиса.
Пашка устало рулил. Чтобы разрядить напряжение, сказал пассажирке.
— Небо светлеет. Скоро утро… Прикинь, как в кино… Ночь! Огромные звёзды! Мужчина и женщина! Одни! В роскошном лимузине!
Бабка не выдержала. Залилась своим колокольчиковым смехом.
— Я же говорила! Ты романтик, Пашка! Ха–ха–ха! Роскошный, бля, лимузин!
— Мила, а вот когда ты смеёшься, ты своё колдовство в смех не добавляешь?
— Нет, — удивилась Бабка, — зачем?
— А почему — когда ты хохочешь, так и хочется тебя схватить… И это… Облизать.
— Но–но, — охолонила женщина. — За стенами города, Паша, терять контроль опасно… Хоть… Я бы и сама не прочь… Кстати, я с Таней поговорила.
Пашка сам не ожидал, что так эмоционально отнесётся к этому вопросу. Сердце стукнуло у горла и во рту пересохло. Он немного совладал с собой и спросил:
— Ну, и как?
— В общем, мы решили, что ты будешь принадлежать нам обеим… Потом ещё поговорили и решили, что, раз ты мужчина, то это мы, обе, будем принадлежать тебе…
Скорый молчал. Он не представлял себе, что в таком случае можно говорить.
Мила тоже немного помолчала и добавила:
— Так что, дорогой — ищи трёхспальную кровать… Чисто технические вопросы будем решать уже по ходу… Чего молчишь?