— О! И Алмаз с Фуксом тоже там!
— Ну–ка, дай я гляну.
Бабка долго рассматривала собравшихся.
— А наших нет. Надо поискать.
Она плюхнулась на сиденье. Зажмурилась. Нашла.
— Они у Фукса сидят.
— Все?
— Нет. Короткого нет. И Бекаса — тоже. Та–ак… А! Вот они. Вокруг общаги ходят. Там, поди, ни одного целого окна… Ничерта не понимаю.
— А на воротах?
— На воротах тоже чисто. Только пять человек. Как обычно.
— Ты сможешь отсюда до северных ворот добраться?
— Смогу… Наверно.
— Давай попробуем. Перестраховка не помешает.
Мила села за руль, и они через лес, петляя между деревьями, скрываясь от потенциальных свидетелей на шоссе, от глаз стражи на стенах и минуя минные поля, поползли к северным воротам.
— Паша, давай так… Подъезжаем. Стучим… Нам главное, чтобы они ворота отомкнули. Потом, ты их глушишь. Мы заходим, стаскиваем наряд в дежурку и без лишних глаз проезжаем домой. Тем более, что полгорода на Сафоновском шоссе зрелищем наслаждается.
План удался на все сто.
Наряд КПП устроили на лежаках в дежурке и заботливо укрыли казёнными одеялами. Те сладко сопели во сне.
Тентованная машина, видимо, никак не ассоциировалась у жителей города с Бабкиным решётчатым луноходом. Никто не обратил на неё внимания.
Отъехав от ворот метров на сто и завернув за угол, Пашка попросил:
— Мила, «подтащи» меня к КПП. Надо разбудить ребят. Если проверка придёт, у них будет куча неприятностей.
Разбудили одного. Того, который открывал створку.
Бабка хмыкнула.
— Прикидываешь. Мужик поди думает — «Приснится же такая херня».
Подъехали к общежитию.
Между домом и забором красовалась небольшая воронка от взрыва. Кусок кирпичной ограды улетел к соседям. Вся торцовая стена общаги была посечена шрапнелью. Рамы ощерились по краям осколками стёкол.
Бабка помотала горько головой.
— Бардак.
И пошла к дому Фукса. Пашка за ней.
Они ввалились в гостиную как два заражённых. В грязных халатах, которые только с издёвкой можно было назвать «банными». И у Скорого, и у Бабки волосы подпалились до рыжины. И тот, и другой извозюканые кровью Векселя. Картинка ещё та.
Вся бригада, собравшаяся в круг, и видимо что–то обсуждавшая, замерла с открытыми ртами.
Бабка поехидничала:
— Что, деточки? Покойников никогда не видели?
Анечка тихонько подсказала:
— Бабуля, тебе надо лицо помыть… И руки.
— Эт, да. Эт, надо, — и, на вопросительные физиономии, отмахнулась. — Потом. Всё — потом. Сначала в душ. Надо это дерьмо смыть… И с тела, и с души.
— А он не работает… — остановил Короткий. — Бак на чердаке пробило. Вся вода вытекла.
Ольга пришла в себя.
— Мила, давайте в сауну, там ещё тепло.
Потом обратила внимания на ноги приехавших. Ахнула:
— Так вы босиком воевали?!! Мужики, Шило, Короткий, принесите им обуться. Господи! Принесите им нормальную одежду. Я сейчас полотенца дам.
— Так. Ладно. Пошли, Паша, помоемся.
Таня засуетилась.
— Я с вами.
— Так ты же вроде чистая, — посмотрела на неё Бабка.
— Вы посмотрите на себя! Оба еле ноги переставляете! Я хоть помогу воды в тазики набрать.
— А-а, ну, ладно. Пошли.
Ольга удивилась:
— Так вы что? Вы вместе будете мыться.
— Да, Олечка. Мы же бригада. Мы друг друга всякими видели. Так что…
В предбаннике Пашка как–то застеснялся. Женщины уже разоблачились. Таня, хоть и смущалась, но тоже, даже несколько демонстративно, сняла с себя всё. А Пашка сидел в замызганном халате. На что Бабка не преминула поехидничать:
— Что, муженёк? Боишься, что не справишься, с двумя–то?
Потом смягчилась.
— Давай Паша. Времени нет на стеснения. Нам ещё планёрку надо…
Попариться, конечно, не получилось — баня остыла. Но помылись нормально. Танечка потёрла спины и Бабке и Скорому.
Она, в процессе, рассказывала:
— Мы вас ждали–ждали… Не дождались… Утром поехали искать… И увидели, там… На берёзе…
Она судорожно завздыхала.
Пашка спросил:
— Танечка, а ты–то зачем туда поехала?
— Ну, так ты же сам сказал: «от бригады — никуда».
— Тебе плохо было? — вспомнил Дугин слова Анечки.
— Да. Вывернуло наизнанку.
Бабка забеспокоилась:
— А Беда — как?
— А у Маши обморок случился.
Бабка огорчённо потрясла головой.
— Ну, бля. Щас помоюсь, мужикам такой пистон вставлю!
— Не надо, — успокоила Тьма. — Вы же привыкли. Ну и мы тоже должны… Тут, как только за стены выехал, так и начинается… Надо привыкать.