Потом между рук Бекаса появилась яркая голубая точка. Она начала разворачиваться, выпуская плоские отростки, как растущая амёба.
Достигнув лучами окружности какого–то предела, поверхность перестала расти и заколыхалась в полуметре от пола искрящимся диском диаметром не больше метра.
— Плоскость Кратова, — прошептал Пашка.
— Крайтона, — поправил Короткий.
Бекас прохрипел:
— Давайте кто–то… Проходите… Я долго не могу держать…
— А сам что? — насторожилась Бабка.
— Портал пропадёт.
— А говорил, что так ушёл от муров…
— Я тогда один был. Да и то, без пальцев остался. Плоскостью перехода отрезало… Да лезьте уж кто–нибудь!
Пашка вздохнул и шагнул к порталу.
— Ну, давай — я.
— Пароль помнишь?
— Ночью разбуди — отвечу.
— Пошёл, Скорый! Сил уже нет!
И Пашка нырнул в светящуюся окружность, как в воду.
Он упал в траву. Чистую, душистую, луговую.
Помотал головой — переход дался тяжело. Не так, как через черноту, но всё–таки…
Сел и спокойно рассмотрел три уставившихся на него ствола.
Два кваза, вооружённые чем–то чудовищным, и один человек с банальным АК‑47.
В стол помпового ружья, направленного ему в лицо, Скорый мог бы засунуть два своих пальца. А револьвер второго кваза наверняка заряжался пулемётными патронами. И если Бекас, для стрельбы из неприспособленного для его лап оружия, специально обтачивал коготь на указательном пальце, то у этих стволов спусковые скобы были просто спилены. Правда, спилены аккуратно, профессионально.
Дугин ткнул в ружьё и спросил:
— Восьмой калибр?
— Хм… Четвёртый, — рыкнул кваз.
— Ясно… Ах! Да! Елизавета!
И вопросительно посмотрел на встречающих. Как, мол?
Стволы не опустились.
Человек строго спросил:
— Ты откуда?
— Из Уйтака. Я от Бекаса. Он там, — Пашка ткнул большим пальцем себе за спину.
— Он что–то передавал?
— Нет. Он сказал, что вы сами знаете, что делать.
— Вставай. Пошли.
— Нет, ребята, так не пойдёт. Уйтак, сами знаете, опасное место. Сначала надо выдернуть сюда Бекаса, а потом уже идти куда угодно.
— С этим справятся специалисты. Они обойдутся без нас… И уж, тем более, без тебя.
К месту Пашкиного приземления уже подтягивались четыре здоровенных кваза. Без оружия. У одного в лапах чемоданчик, типа армейского патронного ящика. У другого моток толстого кабеля таких размеров, что Пашка бы его и с места не сдвинул. Третий и четвёртый несли пару стремянок.
Следом шла женщина. Даже, можно сказать, девушка, в стандартном камуфляже и в бандане защитного цвета. На поясе висела кобура, из которой торчала револьверная рукоятка.
Квазы–техники начали раскатывать кабели. Двое установили две стремянки в том месте, откуда выпал Скорый. Там стояли два вкопанных в землю и побеленных столбика.
Человек снова скомандовал:
— Пошли, путешественник.
— Ребята… Дайте я посмотрю. А? Нет, ну серьёзно. Чего вы боитесь–то. Я без оружия…
Пашка парой движений отстегнул набедренные кобуры и протянул их подошедшей девушке:
— Подержите пожалуйста… Меня зовут Павел…
Девушка слегка иронично усмехнулась. И представилась:
— Елизавета. Не надо. Не разоружайтесь.
Потом успокоила стражу:
— Пусть остаётся. Такие порталы во всём улье только Первый может делать. Так что…
Два конца провода присоединили к ящику. Квазы на лестницах приподняли кабель перед собой. Те, что внизу, тоже взялись за него, сформировав подобие кольца. Правда, кольца кривого, чуть ли не квадратного.
Девушка, подошла сундуку.
— Готовы?
— Готовы, — откликнулись полуящеры.
Она с гулким щелчком повернула пакетник на лицевой панели.
В центре косого сооружения возникла знакомая голубая точка.
Когда развернулся колышащийся, сотканный из миллиона разрядов, занавес, Пашка восхищённо прошептал:
— Ты смотри как! А!
Девушка снова с иронией коротко глянула на него.
Из портала первой вышла Тьма, за ней Бабка с Ванессой, потом Короткий с Дедом и только потом, несколько неуклюже, пролез Бекас.
Елизавета заулыбалась, кинулась к нему:
— Папка! Ну, ты чего так долго–то! Я тут уже вся извелась!
Здоровенный Бекас взял её на руки, как ребёнка.
— А чего за меня волноваться… Вот он я…
Странная картина. Маленькая женщина, может быть чуть больше Беды ростиком, сидела в лапах огромного полуящера и радостно обнимала его за шею, прижавшись щекой к чешуйчатой морде.
Пашка подумал — красавица и чудовище.
* * *
Бабка деловито огляделась и потребовала объяснений:
— А где Город? Где Город Сестёр?