Квазы, сворачивающие оборудование, хмыкнули, люди улыбнулись. Но ничего не ответили. А Бекас отмахнулся:
— Увидите.
И понёс свою дочку в сторону виднеющихся между деревьями домиков.
— А куда мы идём? — продолжала волноваться Бабка.
— Ко мне домой, — обернулся кваз. — Да не беспокойся ты. Всё нормально. Если бы мы хотели вам навредить, то давно бы убили. Мы, знаешь ли, мирные люди… Хоть и не совсем люди.
А Елизавета добавила:
— Может вы кушать с дороги хотите? Тогда пойдёмте в столовку. А? Как?
— Пошли, — согласилась Шеф.
Они повернули влево, в сторону одноэтажного длинного здания. То ли бывший детский садик, то ли сельская школа.
Знаете чем поражал посёлок? Чистотой, и какой–то… Ухоженностью. Вот, к примеру — эта столовая. Видно, что здание старое, очень давно построенное. Местами просевший фундамент, отчётливо демонстрировал древность сооружения.
Но, чистенько побелённые стены, покрашенная оградка палисадника, холёные клумбы с оправившимися от холода бархатцами и аккуратно выложенные кирпичом дорожки производили впечатление сосредоточенной хозяйственности. Видно, что живущие здесь, нацеливались пребывать здесь долго. Точнее — всегда. Оттого и берегли жильё, дворы, село и природу.
И во всём посёлке, во всей этой заботливо созданной маленькой цивилизации, чувствовалась женская рука.
Бабка тоже это поняла. Спросила:
— У вас много женщин?
— А много, это сколько?
— Ладно, забудь.
— Нет, серьёзно. Сколько это — много.
— Бекас! Отстань! Я не умею… Я не умею…
Короткий подсказал:
— Обсуждать философские вопросы.
— Да!… Где тут кормят?
И они вошли в здание.
То же самое стремление к уюту, без современного авангардного шарма.
Скорый поинтересовался:
— Бекас, а вы из какого года?
— Из семьдесят седьмого, — и добавил, даже с гордостью, — Советский Союз.
Пашке стал понятен этот пасторальный уют и внимание хозяев к мелочам.
Десяток столов, явно принесённых из Пахтабадской железнодорожной столовой и простые «совковские» стулья дополнялись самоткаными дорожками на полу и тюлевыми занавесочками на окнах. Всё это создавало не только впечатление уюта, но и… какой–то безмятежности.
Пришло понимание того, что вертелось в подсознании, — люди живут без опаски!
Не так, как в Полисе — постоянно «на иголках», постоянно в ожидании неприятностей, постоянно в нервном напряжении, ставшим уже привычным. Крепостные стены, минные поля, гарнизоны, готовые к отпору тварей, муров и внешников. Все эти атрибуты военного положения в Городе Сестёр отсутствовали напрочь.
— Хорошо живёте. Расслабленно.
— Это только кажется, — ответила Елизавета. — У нас постоянные тренировки, и в стрельбе, и в авральной эвакуации, и в…
— Зачем в эвакуации–то? — удивилась Бабка.
— Знаете… Этот маленький стаб существует как минимум четырнадцать тысяч дней. Это около сорока земных лет. Но мы не знаем точно — стаб ли это. Возможно это кластер, период перезагрузки которого… Ну, к примеру, — двадцать тысяч дней. Правильно? Так что…
Из кухни вышла женщина, или девушка, очень похожая на Елизавету.
— Привет Костя. Что так долго?
— Дела, Ниночка. Дела. Вот познакомьтесь — Нина Васильевна Ионова… Шестая.
Бабка, тыкая пальцем, представила бригаду и по именам и по позывным.
А Бекас добавил:
— Это, Шестая, хорошие люди. Может быть не очень добрые, но порядочные.
Шестая Нина улыбнулась:
— Меню у нас нет. Мы по–простому. Сегодня — рассольник, макароны по–флотски и блины с молоком. Что будете?
Бекас ответил за бригаду:
— Всё будут.
Составили четыре столика в ряд, уселись и принялись за еду.
После позднего обеда, вся компания сидела, расслабившись, за столом и слушала историю, которую им рассказывал Бекас. А иногда и его дочка вступала. Поправляла, добавляла. Шестая Нина молчала и только утвердительно кивала в особо драматических моментах. Рассказ получился длинный. Хоть Бекас не привык много говорить.
— Я уже говорил, что работал на хлопкоочистительном комбинате?
— Да, говорил, — подтвердила Шеф.
— Ну вот. В ночь с пятнадцатого на шестнадцатое февраля семьдесят седьмого года, произошло… Я и Лизочка оказались иммунными. Нина — нет. Обратилась. Я же не понимал, что происходит. Пытался спасти обеих. А потом… Жену пришлось убить. Гвоздодёром ударил по голове… Хорошо, я на сайгу иногда охотился. У меня СКС был… Собрал кое–что в рюкзак, взял Лизу и… По всякому пришлось… Огородами. Где ползком, где бегом. Но из города выбрались… Два раза от тварей отстреливался… Думал — крыша съедет от этого ужаса кругом.