Ванесса присела с другой стороны и тоже констатировала:
— Разрыв сердца.
Очнувшаяся под спеком Янка тихо спросила:
— Я умру?
— Не знаю девочка, — откровенно ответила прямолинейная Ванесса.
Та обречённо закрыла глаза и слёзы потекли по вискам.
Пашка не дискутировал. Некогда. С полминуты он сращивал разорванный мускул. Сияние над его руками клубилось, потрескивало и шипело коронарными разрядами. Ванесса подсказала:
— Павел, под аортой ещё посмотрите.
— Это где?
— Дайте руку.
И Игла указала Пашке ментально на трещинку под сплетением крупных сосудов.
— Хорошо, Павел Дмитриевич. Теперь запускайте.
Скорый запаниковал:
— Ван… Игла, я не знаю как…
— Смотрите… Видите, вот здесь. Это предсердный узел. А это желудочковый. Сможете их активировать.
— Попробую.
Удалось только с четвёртой попытки. Оказывается надо было воздействовать не на собственную нервную систему, а на дублирующую её грибницу. Пашка плеснул туда энергии, и сердце заработало. Скорый проследил ещё немного за неровным процессом. Немного успокоил его. И орган мощно погнал кровь по организму.
Дугин попробовал растворить образовавшиеся сгустки в капиллярах. Получилось. Минуты полторы он исправлял последствия сбоя кровеносной системы. Сил на эти, вроде бы мелочи, ушло огромное количество. Девушка порозовела и ровно задышала. Открыла глаза, прошептала:
— Говорят, перед смертью всегда легко становиться.
Пашка усыпил её на всякий случай. И от перенапряжения потерял сознание. Успел почувствовать, как его голову подхватила Тьма, не дала ему брякнуться мордой на гравий.
Очнулся в машине, полулёжа на своём сиденье. У губ тут же появилась фляжка. Хлебнул, посмотрел. Над ним склонилась его Танечка. Он попытался встать, но она прижала его к креслу:
— Лежи, Пашенька, лежи. Полежи ещё немного. У тебя вон — губы синие. Лежи, миленький.
— Как там девочка?
— Вроде нормально.
— Пойду, посмотрю. Дай ещё хлебнуть.
Встал, кряхтя, как старый дед. С трудом вылез из пепелаца и поддерживаемый Тьмой, побрёл на дрожащих ногах к бригаде Якоря. Следом потянулась вся Бабкина бригада. Только Короткий остался за рулём, на всякий случай. Из уазика выскочил Гунн, подставил плечо с другой стороны и, вместе с Танечкой, почти волоком приперли «лекаря» к «пациентке». Усадили рядом с больной.
— Ну, как она? — волновался Гунн.
Дания, с распухшим от слёз носом, с надеждой смотрела на Пашку.
— Сейчас.
Скорый сосредоточился на даре. Осмотрел девочку. Нормальное здоровье! Он аж улыбнулся:
— Нормально. Всё нормально, ребята.
И разбудил Янку.
Бригада Якоря набросилась на неё:
— Как ты? Что–то болит? Все нормально?
Дания протиснулась между сиденьями, обняла девушку и заревела в голос.
Янка–Заря осмотрелась удивлённо, поводила плечами:
— Я что, не умерла?
— Ладно, — сказал Пашка, — вы тут разбирайтесь, плачьте, радуйтесь и всё такое. Нам ехать пора.
Ванесса предупредила:
— Девочка, у тебя сердце слабенькое, тебе нельзя в рейды.
— Я знаю. Я думала — Улей все исправил.
Тут подошла Бабка. Строго спросила:
— Якорь, кто тебе эта девочка?
— Как, «кто»?! Подруга… Нет–нет. Не в том смысле… Ну… Ты поняла.
— Меня интересует такой вопрос. Кто несёт ответственность за этого ребёнка?
Якорь нахмурился:
— Я за неё отвечаю. Я, Бабка, больше её в рейд не возьму, слово даю.
— Ну, это–то, как раз, твоё личное дело. Я что хочу сказать… Посиди Скорый, пока я поговорю… Так, вот. Если ты за неё отвечаешь, то ты и будешь платить за её лечение.
Якорь, никак не ожидавший такого поворота событий, открыл рот.
— Ты видишь, — продолжала строго шефиня, — что у меня знахарь чуть ласты не склеил, вытаскивая вашу девочку с того света?
— Ну, да… Бабка, я всё понимаю… Я готов платить… Я буду должен. Сейчас у меня пусто… Но я заплачу… Говори сколько.
— Много, Якорь. Очень много. Ты столько и за тысячу дней не найдёшь… У меня к тебе деловое предложение. Ты и твоя бригада забудете про этот случай. Никто её, — Бабка ткнула пальцем, — не лечил. Она и не болела… Но если информация где–то выплывет, то я с тебя с живого не слезу. Ты у меня каторжником станешь. Ты, кстати, ещё за досрочно погашенный кредит мне должен. И за буксировку твоего сарая. Так что — вот.
Посмотрела внимательно на бригадных.
— Вот такая форма оплаты… Ну как? Мы договорились?
— Да! — заторопился Якорь. Наверно боялся, что Бабка передумает. — Бабка, мы — могила. Слышали бригада? Ничего этого небыло. Запомните — ничего…