Потом поправилась:
— На наш склад.
Сначала вернулись в общагу, отцепили неваляшку, и, уже на багги, поехали в царство Гоги.
Царство уже захватили.
У двери стояли в карауле два мужика с длинностволом наголе. Стояли спокойно и уверенно, как у себя дома.
Бригада вышла из машины и подошла ко входу. Один, тот, что помельче, её узнал:
— Стой, Бабка, туда нельзя.
— Интересный расклад. Мне, к себе домой, и «нельзя»? Пропусти, деточка, хозяйку.
Второй, здоровый бугай. Одетый киношно, в одну кожаную безрукавку, с бицепсами напоказ, прищурился:
— А то, что?!… Что ты сделаешь?! Е**ть тебя в с**ку!
Скорый вынул оба ствола и выстрелил охранникам в животы. В Улье это не смертельно, но очень больно. Очень.
Караульные валялись на земле, сучили ногами и грязно матерились.
Шило с Коротким и Скорым быстро обобрали раненых. Забрали даже у бугая небольшую плоскую фляжку с живцом. У Пашки, за сорок дней, проведённых в Улье, привычка к мародёрству уже въелась в кровь. Не ограбить покойника, это как–то… Бесхозяйственно, как–то. Некрасиво даже.
Да и живого противника ограбить не грех.
Бабка спросила:
— Может стоило просто усыпить?
— Нет, Мила. Эти только так и понимают. У меня большой опыт общения с такими уродами.
Из недр конторы закричали:
— Щур! Это что там за стрельба?! Щур, слышишь?!
— О! Гвоздь! — узнала Бабка. Сказала громко в ответ:
— Витя! Это я! Бабка!
— А-а. Ну, заходи.
Бригада грамотно зашла в помещение. Выставили стволы, встали на колено, держали сектора по позициям.
Гвоздь, в окружении десятка человек, тоже выставивших длинноствол, стоял облокотившись на витрину.
— Привет, Мила. Ты чего?
— Пришла проверить.
Гвоздь повернулся к сотоварищам:
— Опустили стволы!
Потом Бабкиной бригаде:
— А охрану зачем убили?
— Никто их не убивал, — удивился Пашка, — так… покалечили немного. Так это — пройдёт.
— Ага. Ты же Скорый?
— Ага, я же Скорый, — передразнил Пашка.
— Что они такого вам сделали?
— Нахамили уважаемой женщине.
Бабка перебила:
— Витя, ты чего тут делаешь?
— Я тебя об этом же могу спросить.
— Ах, как интересно! — всплеснула руками Бабка. — Что же это я, дура старая, могу делать в своей собственной конторе?
У Вити отпала челюсть:
— Упс… Так это… И давно ты — хозяйка?
— С сегодняшнего утра.
— Так оно — Векселевское.
— Всё имущество предателя города и врага народа изъято в пользу государства. Я купила у Полиса это заведение. Вот свидетельство о собственности.
Бабка помахала бумажкой. Потом прошлась по конторе. Оглядела пустые полки.
— А тут, как я понимаю, ты меня грабишь? Много уже вывезли?
— Да нет, Бабка. Одну газельку только, — примирительно ответил Гвоздь.
— Первым делом увезли оружие… Я права?
Гвоздь вздохнул, понимая, что сейчас у него потребуют возвратить украденное.
— Да, Мила.
И тут один из бандюков не выдержал:
— Гвоздь! Да что ты с ней разговариваешь?! Кто она такая?! Пришить эту падлу и всё!
Скорый спокойно выстрелил с одной руки, прямо от бедра. В голову.
Банда снова подняла стволы. Бригада снова упала на колено.
Гвоздь завозмущался:
— Скорый! Ты что творишь?! Это же хлопок! Это же хрен отстираешь! Теперь только выбросить!
Он пытался стряхнуть с белой рубашки брызги крови.
Скорый повинился:
— Ну ладно, извини. Дурацкая привычка — стрелять в правый глаз. Надо было — в левый… Я заплачу. Сколько рубаха стоит?…
Потом возмутился:
— Но и ты, тоже хорош! Распустил подчинённых! Никакой дисциплины!
Гвоздь повернулся к банде, ткнув пальцем в покойника, зло прошипел:
— Понятно?! Дисциплина должна быть! Дисциплина!
Те молча покивали.
Бабка подошла к Гвоздю.
— Ладно, Витя. Давай решим так. Вы отдаёте мне своё оружие. Всё. А я тебе прощаю кузов со стволами.
Гвоздь потянулся к кобуре. Стволы Скорого отследили это движение. Но глава бандитов двумя пальцами вытащил дезерт игл, приподняв его к Бабкиным глазам. Иронично спросил:
— Бабка, ты предлагаешь вот это тебе отдать? Он же мне, как сын.
Пистолет был красив. Большой, хромированный, с гравировкой.
Но Бабка не отступала:
— Там, в целом кузове стволов, ты найдёшь себе новый.
Один бандюган, за спиной Гвоздя побухтел:
— Я свой винторез не отдам…
Гвоздь усмехнулся:
— Милка, ты как бульдог. Если вцепилась, то уже не отпустишь.
Он вытащил из кармана рацию.
— Дутый! Ты меня слышишь?
— Слышу, шеф.
— Газельку разгрузили?
— Нет, ты же сказал тебя подождать.
— Верни её на склад.
— Зачем?
У Гвоздя лицо вытянулось: